Вторая семья

Вот мы в салоны эти поехали, а тааааам…

- Ближе к делу, - поправила Павла Николаевича судья.

А мне пришлось призвать на помощь всю выдержку, чтобы не попросить о перерыве. Рассказ свекра замелькал перед глазами тошнотворными яркими картинками. Неужели гадостное ощущение по отношению к мужу могло быть еще сильнее, чем сейчас?

- Так вот, Антошка там машины эти покупал, мы с ним ездили на меня их оформляли. А потом у нотариуса я бумажки подписывал какие-то. И вроде как они фирме отходили. Вот.

- Какими средствами располагал ваш сын, вы знаете? На чьи деньги были приобретены эти автомобили? - задала вопрос судья, цепко глядя на свекра.

Павел Николаевич выглядел растерянным. Он вновь посмотрел на сына, но когда тот собрался что-то выкрикнуть с места, судья решительно стукнула молотком:

- Сейчас говорит ваш отец, господин Семиверстов!

Свекор вновь переступил с ноги на ногу и сказал:

- Карточкой своей расплачивался… да не одной. Серебристые такие, не знаю, какого банка.

- Вы знали, что при оформлении договора дарения на объекты, приобретенные в браке, вы обязаны были взять согласие вашей супруги? - задала вопрос судья, на что свекровь тут же отреагировала:

- Я никаких согласий не давала! И узнала об этой все вакханалии случайно, когда бумаги нашла в ящике!

Теперь Павел Николаевич выглядел откровенно жалко.

Он очень глубоко вздохнул и повторил то, что уже говорил ранее:

- Говорю же, не шибко мы грамотные…

Я ему верила. Знала их со свекровью едва ли не половину жизни, в том числе и с этой стороны.

И понимала - все действительно так и было, как рассказал Павел Николаевич.

Свекор после еще пары незначительных вопросов был отправлен на свое место, и я снова впала в состояние полного спокойствия.

Делай, что должен, и будь, что будет, - этот принцип действовал сейчас на все сто. Я сделала все по максимуму, теперь оставалось лишь ждать, что справедливость восторжествует.

Потом было выступление (порой, весьма экспрессивное) Альбины. Несколько реплик Антона, которые она не только вернула ему сторицей, но и ими же заставила Семиверстова замолчать без вмешательства суда.

И вот наконец судья удалилась в совещательную комнату для вынесения решения. В принципе, это была всего лишь формальность, ибо передышка вышла довольно короткой.

- Спасибо, - шепнула я свекрови и свекру. - Вы сделали все, что могли.

- Знай, Милаша, мы внука нашего ни с чем оставить не дадим! И тебя, ты ведь его мама.

Я кивнула, слабо улыбаясь и прикрывая глаза.