Вторая семья

Именно с той, что, возможно, о нем даже не вспомнила ни разу за прошедшие дни.

Но это было поправимо. Позади остались его разборки с Лемешевым, позади остался ее суд с бывшим мужем. И теперь можно было начать все заново. Теперь он чувствовал себя вправе претендовать на внимание этой женщины. На нее саму.

- Адам? - удивилась она, когда после ожидания, показавшегося ему вечностью, все же открыла дверь.

- Привет, - просто сказал он. - Я могу войти?

Она кивнула, пропуская его внутрь. Адам прошел, деликатно остановившись в прихожей.

Но Милана сделала знак, приглашая его на кухню, и он молча последовал за ней.

- Я тебя не ждала… - начала было она.

Он перебил:

- Мне надоела неопределенность, Милана. А еще… мне надоело быть без тебя.

Она поджала губы - совсем не та реакция, которой он ожидал. Что, если она сейчас скажет, что больше не желает его видеть?

Нет, не так. Что, если она этого и в самом деле не желает?

- Я много думала обо всем этом… - наконец произнесла она.

- И что надумала?

- Адам, пойми меня правильно… Я не предполагала, что все у нас зайдет дальше обычной интрижки… И, если честно, я думаю, что мы совершенно друг другу не подходим.

Значит, она так решила. Что ж, ему было что на это возразить.

- И почему же? - поинтересовался он со спокойствием, которого вовсе не ощущал.

- Ну, во-первых, ты намного младше меня…

- И что с того? Кого это волнует, если нам хорошо вместе?

- А во-вторых, - упрямо продолжила она, - я совсем не та женщина, что тебе нужна.

Ты хотел домашнюю, уютную жену, но я такой больше не стану. Я не для того прошла все это, чтобы теперь вернуться к тому, с чего начала. Я хочу самостоятельности, хочу реализоваться в жизни. И не хочу ни от кого зависеть…

- Я понял. А что там в-третьих?

Она растерянно моргнула.

- В-третьих? Ничего. По-моему, этого достаточно.

- Тогда у меня есть контраргумент.

Он выпростал руки из карманов плаща, где все это время их держал, и в два шага оказался рядом.

Взяв ее пальцами за подбородок, просто заткнул готовые сорваться с губ возражения поцелуем. И испытал настоящий триумф, когда почувствовал, как она откликается на его движения. На его поцелуи, на его близость.

Он подхватил ее на руки и усадил на подоконник. Жадными губами сполз к шее, оставляя на тонкой коже свои метки. Вовсе не собирался заходить так далеко, но ничего не мог с собой поделать, когда эта женщина была рядом.