Вторая семья

Казалось, сейчас они начнут целоваться или займутся чем похуже, несмотря на наличие рядом малышки. - Я люблю только тебя, ты же знаешь.

- А меня, папочка? - так же сердито-раздраженно уточнила Белла, и я не выдержала.

Шагнула вперед, приблизилась ко всей этой троице. Мое появление стало громом среди ясного неба. Антон округлил глаза, его лицо приобрело пепельный оттенок. Он отшатнулся от Ани, как будто она могла вот-вот броситься на него разъяренной коброй.

- Папочка несомненно тебя любит, - выдавила я из себя не своим голосом.

Казалось, он звучит, срываясь с чьих-то чужих уст. - И твою маму тоже.

Лемешева обернулась ко мне. Копна волос взметнулась за ней, а ярко-подведенные глаза уставились на меня сначала с удивлением, а затем - с яростью. В этот момент я поняла - она меня узнала.

- С днем рождения, Анна, - проговорила я как можно спокойнее, хотя, одному богу было известно, чего мне стоило удержаться на трясущихся ногах. - Извините, я без подарка. Хотя… как посмотреть, - горько усмехнулась я, бросив мимолетный взгляд на Антона.

Я совсем не ожидала того, что случится дальше. Была готова к чему угодно: что Лемешева надо мной посмеется, что предложит все обсудить, раз уж все мы здесь сегодня собрались. Но не того, что произошло следом.

- Аааа! - завопила она таким голосом, от которого, казалось, задребезжали окна во всем особняке. - Уберите ее отсюдаааа! Ааааа!"

"С недюжинной силой, весьма контрастирующей с образом стройной женщины, она дернула на себя кадку с двухметровой пальмой.

Та свалилась, рассыпая кругом черные комья земли. Такая же участь постигла несколько лиан, которые Лемешева буквально выдрала с корнями.

- Уберите эту тварь проооочь!

Я развернулась и зашагала к выходу из сада. Старалась не бежать, потому что унижений на меня сегодня и так было достаточно. Возле Анны уже засуетился «Тони». Лемешев пытался меня окликнуть, но я не слушала, да и не хотела никаких слов. Все было предельно ясно в своей ужасающей простоте.

Пересекая гостиную, я смотрела прямо перед собой.

Несмотря на предательские обжигающие глаза слезы и подрагивающий подбородок, прикладывала все усилия, чтобы не выглядеть жалкой.

Антон за мной не побежал, да мне это было и не нужно. Он остался там, где и было его настоящее место. Там, где он хотел быть.

Только оказавшись на улице, я смогла вдохнуть немного кислорода. Он опалил легкие, но сейчас, пожалуй, эта боль была даже приятной. Она давала мне понять, что вопреки всему случившемуся, я все еще жива.