Вторая семья

Сделал еще один шаг и, оказавшись в квартире, закрыл дверь. Наверно, так было правильно - лишить старушку соседку возможности в дальнейшем обсуждать обстоятельства нашего с Антоном разлада. Однако, находясь настолько близко к мужу, я испытала чувство, будто меня душат.

- Зачем ты здесь? - повторила свой вопрос. - Говори и уходи.

- Я скучаю…

Он произнес эти два слова, и у меня внутри все сжалось. Больно стало, потому что ничего уже нельзя было вернуть. Ничего нельзя исправить.

- А я - нет, - отрезала в ответ.

Отступила еще, хотя, понимала - наедине с Антоном я особенно уязвима. И не смогу его остановить, если мужу придет в голову сделать что-то, чего я не желаю.

- Ты врешь, - усмехнулся он.

Запер за собой дверь, отчего ощущение, словно я в тесной клетке, лишь усилилось.

- Я сама тебе хотела звонить, - соврала, чтобы переключить внимание Антона. - Нам нужно обговорить очень многое. Развод, раздел имущества, общение с Вадимом. Кто и когда будет забирать его с тренировок, кто станет оплачивать занятия хоккеем…

Я не договорила, потому что муж снова сделал шаг ко мне, понуждая вжаться спиной в стену.

Он не предпринимал никаких попыток, скажем, обнять меня или сделать что-то подобное. Просто стоял рядом, нависая, как скала.

- Не хочу никакого развода, - сказал Антон, выбивая у меня почву из-под ног.

Возникло подозрение, что он просто надо мной шутит.

- Это не обсуждается, - выдохнула в ответ. - То, что ты сотворил с нами, не прощают.

- Мила, я…

Я так и не успела услышать, что еще он мог присовокупить к уже сказанному. В замке повернулся ключ, а через мгновение раздался возглас Вадима:

- Папа! Как хорошо, что ты дома.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы не высказать все, что думаю по данному поводу. Лишь проговорила:

- Папа не дома. И папа уже уходит. А ты - раздевайся, мой руки и разогревай себе обед.

После чего отправилась к себе, совершенно сбитая с толку и непонимающая, что это вообще было. Зачем муж приехал, какие цели ставил перед собой… Почему то вел себя так, что у меня не оставалось сомнений в том, что наша прошлая жизнь - иллюзия, то порождал ту сумятицу, в которую я сейчас и погрузилась?

Закрыв дверь в некогда нашу спальню, я присела на край кровати и задержала дыхание.

Прислушивалась к тому, что происходило в квартире, но кроме приглушенного разговора, в котором ничего нельзя было разобрать, ничего не слышала.

А потом Антон ушел.