Вторая семья

А что с настроением? - попыталась я зайти с другой стороны.

Вадим на мой вопрос лишь нахмурил брови, после чего, отложив пирожок и отодвинув от себя чашку с чаем, заявил то, от чего у меня на затылке зашевелились волосы:

- Я подумываю о том, что стану жить с папой, когда вы разойдетесь, - ошарашил он и до меня не сразу дошел смысл этих слов.

Что вообще происходило? Антон вот так вот просто смог несколькими звонками (а в том, что они были, я не сомневалась) и единственной встречей переубедить нашего сына в том, с кем остаться жить.

- Это исключено! - сказала я, поднимаясь из-за стола.

Обняв себя руками, принялась маршировать по кухне, насколько это позволяли сделать ее размеры, а перед мысленным взором, одна за одной, всплывали картинки жизни сына там, с этой психически неуравновешенной женщиной."

"- Ты сказала, что это решать мне. Папа подтвердил. Я волен выбирать сам, - неожиданно резко сказал сын.

Я остановилась у окна и развернулась, окидывая взглядом этого нового, незнакомого мне Вадима.

Даже по спине холодок прошел от того, каким чужим был сейчас мне сын.

- А твой папа не сказал тебе, что он спал все это время с истеричкой? Не поведал, что она приехала ко мне и прямо заявила, что ты ей не нужен? Может, он забыл сообщить, как эта его Аня мне угрожала? С ней ты желаешь жить? С безумной бабой, от которой можно ожидать чего угодно?!

Последние слова я буквально выкрикнула. Но совсем не ожидала того, что последует дальше.

Вскочив на ноги, Вадим опустил голову и окинул меня взглядом, в котором было отчетливо видно… презрение. И такая обида, словно это я завела на стороне вторую семью. Словно я рушила и нашу семейную жизнь, и жизнь сына в частности. А потом он произнес слова, от которых я застыла немой статуей:

- Сама-то чем лучше? Связалась с ее братом! Папа сказал, что вы с ним спите!

Я моргнула раз, другой. Не понимая, не осознавая, что именно мне только что сообщил сын.

С чьим братом я связалась? О ком он вообще?

- Что ты сказал? - выдавила я из себя помертвевшими губами.

- То и сказал, - буркнул он. Следом же повысил голос: - И как же мне все надоело!

Вадик взвыл так, будто в этот момент ему было очень больно. А потом просто ушел. С грохотом закрыл за собой дверь в свою комнату, оставив меня наедине с той правдой, которая привалила сверху бетонной плитой. И осознать которую я пока была не в силах.