На меня смотрели с завистью: весь мир в огне, а эти вот, которые швейцарцы, имеют возможность заниматься всякой ерундой
В Ирак я въехал через Сирию на турецком поезде, якобы собираясь поучаствовать в раскопках шумерских поселений в районе Басры. В Тегеране надо было сделать пересадку. Конец апреля, и здесь уже жарковато. Как только я вышел из вагона первого класса, ко мне кинулась толпа бедняков, желающих разбогатеть за счет иностранца-европейца. Они чуть не подрались за мой чемодан и баул из плотной желтовато-серой дерюги, изготовленный через сто с лишним лет, в котором были броня спецназовца из двадцать первого века и монгольский лук из тринадцатого.
— Пошли вон, сыновья ишаков! — отогнал я на арабском языке, после чего жестом подозвал крепкого курда в странном головном уборе, похожем на смесь берета с чалмой, стоявшего в стороне и невозмутимо наблюдавшего за согражданами. — Бери мои вещи, неси за мной."
"Поезд на Басру отходил через два часа. Подождать я решил в ресторане в здании вокзала — арабском эхе европейской архитектуры и культуры.
Одну половину зала занимали круглые столики на четыре человека и стулья с гнутыми спинками и ножками, треть которых занимали пассажиры-европейцы. К ним добавились человек десять, приехавшие вместе со мной. Во второй половине был помост, на котором восседали на пятках три группы аборигенов в четыре, пять и семь человек. Я сел за столик в углу спиной к стене и приказал носильщику поставить багаж позади меня. Получив британскую бронзовую монету в два пенса, курд поклонился несколько раз и уведомил, что будет ждать меня за дверью.
Человеческий труд здесь стоит чертовски дёшево.
Пожилой официант-араб в турецкой феске и великоватой, не по размеру, европейской, серовато-белой рубашке навыпуск, из которой выглядывали снизу черные штаны длиной до середины щиколоток босых ног, поздоровался на корявом английском и дал меню в красном картонном переплете с темными пятнами там, где чаще брали руками. Оно было на двух языках: английском и ниже арабском.
Я заказал рюмку арака — слабенького самогона, ароматизированного анисовым семенем, из-за чего при добавлении воды становится молочно-белым, и к ней бабагануш — жареные баклажаны с соусом тахини из молодого кунжутного семени. Главными блюдами были бирьяни — местный плов из риса, куриного мяса, изюма и орехов и масгуф — распластанный и запеченный на углях карп с травами и специями. На десерт выбрал мармелад из фиников и крепкий зелёный чай.
