Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Лидия Игоревна, — сказала мама твёрдо, как человек, который всё обдумал и принял решение.

Она убрала руки от лица и выпрямилась.

— В ближайшее время мы планируем переехать в Новосибирск, и я хотела вас попросить, чтобы до этого времени Серёжа оставался в своём классе, в своей школе. Переезд займёт один-два месяца.

— Да вы что? Уезжаете? Я не знала.

— Мы решение приняли совсем недавно. У меня там родственники и мы считаем, что Сергею там будет лучше. Вот…

Хотелось бы мне знать, кто эти «мы». Я стиснул челюсти, потому что внутри меня зарождалась буря.

— Ну что же, — воскликнула Медуза и широко улыбнулась, радуясь быстрой и лёгкой победе, — значит, мы договорились. Ты согласен, Серёжа?

Ну а как же, разве ж можно от такого отказываться.

— Конечно, Лидия Игоревна, — широко улыбнулся я, чисто, как мальчик-паинька. — Согласен. Но у меня есть одно условие. Маленькое.

В кабинете стало тихо. Медуза даже моргать перестала. Только часы на стене звонко отсчитывали время. Тик-так. Тик-так.

Я обвёл взглядом и оперную диву Медузу, и свою отчаявшуюся маму.

— Какое условие? — спросила она.

— Я буду сдавать экзамены, — пожал я плечами.

— Что? — вздёрнула брови директриса и улыбнулась. — Но зачем?

— Я буду сдавать экзамены, — повторил я. — И если сдам успешно, то останусь здесь, в этой школе, вернее, лицее, в этом городе, в этой стране, на этой самой планете, в галактике «Млечный путь».

— Нет, Сергей, — строго возразила мама. — Ты сделаешь, то что скажут взрослые.

— Я правильно понимаю, — посмотрел я на Медузу, — что если я успешно выдержу это испытание, то вы не сможете меня убрать из школы?

— Ну, если выдержишь, конечно, — засмеялась директриса.

В том, что у меня нет ни малейшего шанса сдать экзамен, Медуза судя по всему, совершенно не сомневалась. Даже, если бы я оказался семи пядей во лбу, выставление оценок будет контролировать она.

Попереливав из пустого в порожнее ещё несколько минут, мы вышли из кабинета.

— Что это за история с пальто? — строго спросила мама.

— Слушай, я бы тебе рассказал, но сегодня ты заняла непримиримо прокурорскую позицию, чем уничтожила возможность доверительного общения. Могу добавить, что ты собственными руками начала прокладывать линию глубокого отчуждения между нами. И если этот процесс не остановить как можно скорее, мы превратимся в совершенно чужих людей.

— Серёжа! Что ты такое говоришь⁈

— Очень простые, но важные вещи.