Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

— Хочешь о своём тёзке поговорить?

— Нет, — резко ответил он.

— Ну, тогда веди себя потише, а то я захочу рассмотреть твою точку зрения.

— Короче, — продолжил я, когда Елена Владимировна переключила внимание на кого-то другого, — ты чем занимаешься, боксом?

— ММА, — хмыкнул он.

— Это что, бои без правил или как там? Слышал я такую тему.

— Слышал такую тему? Ты прикалываешь меня или что?

— А где занимаешься?

— В «Энергетике». Тебе-то что?

— Да я тоже хочу заняться. Можешь меня тренеру представить?

— Ты чё, дурак что ли? Ты же в зеркале своё отражение видел.

— Да, думаю возьмут.

— Типа, потому что ты свои патлы состриг? — хмыкнул он.

— Краснов! — окликнула меня училка. — Вы так увлечённо обсуждаете с Рожковым проблему.

— Елена Владимировна, отсадите его от меня! — воскликнул мой сосед.

— Почему? — удивилась она.

— Мнениями не сошлись, — ответил я.

— Смотрите, Крас заговорил, — крикнула Алиса.

— Ну, давай, Краснов, выходи сюда, раз заговорил, — довольно дружелюбно предложила учительница. — Ребята, потише, пожалуйста.

— Тихо, король говорит! — заржал кто-то.

Я вышел, и все с интересом на меня уставились. Даже с каким-то азартом, будто ждали, что я выкину какой-нибудь фортель.

— Это ошибка, Елена Владимировна, — крикнул наглый пацанёнок в чёрном выпендрёжном пиджаке с блестящими лацканами. — Вы же знаете, Краснов тупой, он двух слов связать не может.

— Он кретин! — добавил один из тех, что крутился вчера вокруг Мэта.

— Так, может, ты, Вогулов, хочешь ответить вместо него? Или ты, Янусов?

— Ну, вот и помолчите. Давай, Серёжа, отвечай.

— Да он же второгодник!

— Так, прекратите все, — чуть повысила голос училка. — Итак, говорим о мнении Добролюбова. Что такое обломовщина согласно его представлениям?

Я пожал плечами. Все притихли, готовясь захохотать, выпалить что-нибудь глумливое и едкое, а я провёл ладонью по своему свежему ёжику.

— Ну, не вздыхай, Серёжа. Отвечай.

— Не понимаю я, Елена Владимировна…

Класс взорвался от смеха.

— Ну-ка, тихо! — хлопнула она ладошкой по столу. — Что не понимаешь? Поясни.

— Не понимаю, почему этого русофоба Добролюбова никак не изгонят из школьной программы.

Она широко раскрыла глаза, пытаясь понять, что у меня на уме.

— Ну, посудите сами.