Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Если бы можно было оказаться снова там, я бы всё изменил, но как попасть туда я не знал. Может, надо было, как в сказке, подойти и поцеловать её? И тогда она, как спящая красавица, проснулась бы и…

— Хороший у вас дом, — сказал я. — Красивый.

— Нравится? — ухмыльнулась она.

— Мне тоже. Муж оставил, когда разошлись.

— Несколько лет назад.

Она вылила себе остатки вина и, открыв дверцу, бросила пустую бутылку в мусорный контейнер.

— А чего так? Вы же красивая.

— О! Комплименты? Спасибо. Видимо недостаточно красивая, а может, не достаточно самой красоты… Кто его знает.

— Я бы от вас не ушёл, — пожал я плечами, и она захохотала, пьяно и вульгарно.

— Хороший мальчик, — заявила она, отсмеявшись.

— Да вы ещё и не старая.Пятьдесят два разве возраст?

— Ну, ладно, заканчивай цифрами жонглировать, а то разожжёшь в груди пожар, а потом в кусты, как в песне. А?

Она снова растянула губы в улыбке и достала из кармана телефон. Потыкала по экрану и вдруг из шерстяного бочонка на столе полилась музыка.

Катя громко подпевала, хотя раньше такие песни на дух не переносила.

— Открой, — велела она достав из шкафа новую бутылку. — А то скучный какой-то. Не поёшь не танцуешь.

— Это ты будешь решать что ли? — нахмурилась она. — Я женщина свободная, ясно тебе? Сама себе хозяйка. Наливай, сказала! Я ведь и без тебя откупорю, а тебе стыдно будет. Муженёк мой бывший взял молодую мокрощелку, и она его ублажает с утра до вечера, а мне старой боевой подруге подарил безбедную старость и двух детей.

— Ну, уже кое-что, не такой уж плохой вариант, — бросил я.

— Отличный вариант, — пьяно согласилась она. — Стопроцентный. А ты кто вообще такой? Ты Мотин друг что ли?

— Я бы так не сказал, — покачал я головой.

— Ну, да, — согласилась она. — У Моти друзей нет. В принципе, это и к лучшему, как думаешь?

— Не соглашусь, — ответил я.

— Ну и дурак. Ты ещё маленький, не знаешь ничего. А друзья ведь предают. И так больно предают.

— А ты? — спросил я и стиснул зубы.

Откуда-то из глубины вырвалась злость и заклубилась, понеслась по жилам.

— Что? — подняла она брови.

— Я? — дёрнулась она и тут же сникла. — А как же… Предавала. Как последняя сука. Один только раз, но сразу по-крупному. Бац!

Она с размаху грохнула по столу бокалом, и он разлетелся на тысячу осколков.