Онлайн-библиотека книг
Потому что Никитос, человек суровый, и о нём разное говорят. В чём его только не обвиняли, но вот в доброте и мягкости — ни разу.
— Ясно, — кивнул я.
— Но Круглый всем досье на Щеглова пытается впарить за пол-ляма.
Вообще-то за целый лям. Но ладно.
— Больной человек, — пожал плечами Краб. — Ничего не поделать. А вот у кого бы могло на Щеглова что-то быть, так это Калякин Эдуард Степанович.
— Калякин? — переспросил я.
Меня, будто током дёрнуло. Эдика Калякина я хорошо помнил. Хороший парень.
— Да, Калякин, — улыбнулся Краб. — Опер был крутой. Если бы Бешеного не убили, они бы вдвоём могли мир перевернуть.
— А Никитос? Он же тоже крутым опером был. Ну, Круглый сказал.
— Никитос? Да, крутой. Но он для себя, а эти два — для людей.
— А он работает ещё? Калякин.
— Похоронили его, — помрачнел Икар.
Твою мать… Эдик!
— Что случилось?
— Да… — он махнул рукой. — Был человек, и нету. Вроде как пьяный в машине грелся в гараже. Уснул и не проснулся. У него машина была, ну такая… ретро. Американская. Любил он её очень. Вот в ней и ушёл. Только парни говорили, что он не бухал… Такие вот дела.
* * *После тренировки я пошёл в баню к Кукуше. Из головы не шёл Эдик Калякин. Вот, совсем недавно он тянул пивко, курил, смеялся, балагурил, а оказывается, уже и в живых нет давно. И ещё оказывается, что если у кого и могли быть материалы на Никитоса, то у него.
Надо было узнать про Эдика как можно больше.
И тачку он держал там же, у родителей в гараже. Купил лохматину шестьдесят девятого года, «Мустанг». Лет пять её восстанавливал, но сделал…
— Бутылочку «Боржоми», пожалуйста, — улыбнулся я корпулентной буфетчице Любе.
