Второгодка. Книга 1. Старая школа рулит

Интересно, весь мир за тридцать лет перевернулся с ног на голову, а крузак как был крузаком, так и остался. Только фары другие.

Машина остановилась чуть поодаль и её пассажиры уставились на меня. Я покрутил головой, посмотрел по сторонам, посмотрел в тёмное небо и в землю. Всё замерло и ничего не происходило. Наконец, минуты через три-четыре раздался щелчок, и мощная металлическая дверь отомкнулась.

Я заглянул внутрь и увидел троих крепких парняг со смоляными волосами, зачёсанными назад, как у гангстеров из боевиков.

Вообще они выглядели очень современно, только по меркам моего времени. Косухи, козаки, подёрнутые рукава — классика жанра ушедших, как я думал эпох. Я им улыбнулся.

А вот у них никаких намёков на улыбки даже не проглядывало. Они молча смотрели и ждали.

— Я к Жану, — повторил я.

Двор был освещён и я разглядел дорогие тачки, большой тюк, запакованный в чёрный пластик, вытоптанный газон, дурацкие лавки, длинный стол человек на двадцать и собачью будку вдалеке.

Ну а дом… здоровый, как сказочный дворец, только из красного кирпича.

Зато с башенками. По дорожке от него пританцовывающей походкой шёл чувачок, похожий на Патрика Суэйзи из «Грязных танцев».

— Крас? — кивнул мне он.

— Да.

— Давай за мной.

Он развернулся, и я последовал за ним, под взглядами молчаливых охранников. Мы поднялись на крыльцо с витыми железными столбами и вошли внутрь.

— Сюда, — кивнул мой сопровождающий и повёл меня по коридору. От обилия позолоты, виньеток, завитушек и разноплановых узоров у меня чуть глаза не лопнули.

Мы вошли в просторную комнату, способную потягаться с тронным залом какого-нибудь средневекового замка. Но, в отличие от средних веков, тут имелся здоровенный телевизор. И не проекционный, а совершенно плоский.

Рядом с диваном с позолоченными ручками стояло чучело медведя а в углу, прямо на полу — гитара. Я усмехнулся.

Две гитары, зазвенев, жалобно заныли, с детства памятный напев, милый, это ты ли…

За столом, накрытым дорогущей скатертью с кистями сидел злобного вида чувак, похожий на Муссолини.

А перед ним, как сын Петра Первого на допросе, стоял Жан, известный в школе, как Князь.

Князь бросил на меня злой и напрочь лишённый гостеприимства взгляд.

— Это он? — спросил Жана Муссолини и тот кивнул.

В детских воспоминаниях Краса отец Жана был куда более приятным и даже весёлым человеком. Он даже лично тусовался с нами, резал торт, ещё там что-то такое…

— Зачем он пришёл?

Жан снова пронзил меня взглядом.