Второгодка. Книга 2. Око за око

В смысле, дай ему палец, оттяпает по локоть. А ещё надо понимать, он хорёк хитрый, без мыла заберётся, сам знаешь, куда. А потом хрен от него отделаешься. Я уж пожалел, что припряг его тогда. Просто малость очковато было, если бы замес какой, то без его этих ауешников трудно было б.

— Что ещё за ауешники?

— Ну эти все романтики-малолетки. Короче, он говорит, мол, я за вас впрягся, мои люди пострадали? Пострадали. Ментовского беспредела хлебнули? Хлебнули. Ну и все вот эти разводки. Типа, мы там, чушка прессовали? Прессовали.

— То есть бабла хочет?

— Хочет, но не так, чтобы просто взял, поблагодарил и ушёл. Нет, нихера. Он мне сказал, вы там чё-то мутите, а нас не зовёте. Слухом земля полнится. А вы неправильно ведёте себя. Короче, качает качели свои туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно. Бабок у меня нет ему давать, но и связываться с ним я бы не стал. Я тебе говорю, ему всего мало. Будет жрать, пока всё не сожрёт. И всех. Больше и больше. Поэтому, ну… придётся как-то расплатиться с ним, чтоб не ныл и не чесал языком на каждом углу, типа Кукуша слова пацанского не держит и чести неймёт.

— А люди-то уважают его?

— Так, — пожал он плечами и задумался. — Не могу сказать, что нет, но и… Говнистый он мужик. Он ведь от души хер, чё сделает, только если будет думать, что что-то ему перепадёт. А если клюнешь на его удочку, он тебя всего замотает паутиной своей и соки пить будет, пока всё не высосет. А так, нормальный кент.

— Матвеич парень неплохой, только ссытся и глухой, — задумчиво кивнул я.

— Во-во, — подтвердил Куша и протёр платком свою лысину.

— Я так примерно и думал, — кивнул я. — Но давай мы жёстко с ним не станем закусываться. Будем держаться дружелюбно, но с достоинством. Предложим в ближайшем будущем дело серьёзное.

— Не, так от него не отделаешься. Он потом всю душу вымотает, а если попытаешься его кинуть, правилку какую-нибудь придумает. Короче, больше геморроя. Лучше сразу рубить канаты.

— А мы его кидать не будем, дядя Слава. Я продумываю тут одну сделку века.

— Блин… Ненадёжный он кентяра. Дерьмо, не человек. С ним можно только слегонца или от безнадёги руки жать.

— Я тебя понял, или, как сейчас все говорят, я тебя услышал.

— Молодец, что услышал. А я вот, никак не могу тебя услышать. Чё за сюрпризы, ёлка что ли? Или именины? Так нет, вроде. И до дня милиции далёко ещё.

— Согласен, дядя Слава. Согласен.