Второй брак 2

 — Значит, семья Факторов это давно запланировала?

— Не вся семья, — сказал Кейл, посмотрев мне в глаза. Его собственные были как никогда темными. Пронзающими. — Только глава рода и его супруга.

Казалось, что мне было все равно, какой я ответ услышу. Рейнард был мне уже никем, но, когда Кейл сказал, что он непричастен… я, все же, испытала облегчение.

Кронпринц посмотрел на моего отца.

— Вы можете быть свободны. Главу рода Факторов и его супругу в данный момент арестовывают и сегодня поместят в темницу. К вам никаких обвинений не имеется, но некоторое время за вашими заводами будут наблюдать, чтобы полностью убрать все последствия действий Факторов.

— Мы готовы к сотрудничеству, — произнес отец. Поднимаясь с дивана, он низко поклонился. — Я выражаю безграничную благодарность за то, что вы провели повторное расследование.

— Я выполнял свою работу, мистер Рори. Не больше.

— Вы могли остановиться на том этапе, когда все указывало на нашу вину, но не сделали этого.

— За это благодарите вашу дочь леди Ирэнию.

Лишь ее слова дали понять, что мне все-таки стоит посмотреть на малозначительную странность в вашем деле.

Кейл поднялся с кресла и пошел к двери. Уже вскоре он покинул помещение, а я еле сдержалась, чтобы не побежать за ним.

— А… — я услышала голос Анаис, которая неловко поднялась с кресла. — Я… Мне жаль, за свои которые я только что произносила. Я не совсем это имела ввиду. И вообще не понимаю, что на меня нашло. Наверное, так действуют гормоны во время беременности.

— Ты только что говорила, что с самого твоего терпеть нас не могла и даже не хотела садиться с нами за один стол, — произнес отец, смотря на Анаис так, как никогда раньше.

Словно больше не на члена своей семьи. — Ты просила кронпринца нас казнить.

— Я… я не хотела этого говорить… Просто гормоны и беременность… — по щекам Анаис потекли слезы. Мгновенно. Насколько же искусно она их вызывала.

Вот только, уже теперь ни мама, ни папа, не реагировали на ее слезы так, как раньше. Им будто бы было вовсе глубоко все равно.

И на лицах моих родителей появилось отторжение. Гнев по отношению Анаис.

— Мы тебя растили и пытались дать тебе абсолютно все, — произнес отец. — Мы пытались дать тебе свою любовь и заботу, а ты за нашими спинами называла нас ворами и убийцами. В самый критичный момент попросила вовсе нас казнить. Не прикрывай это гормонами или беременностью. Ты больше не часть нашей семьи.

Анаис потерла лицо ладонями, а потом закрыла глаза. Открывая их, нахмурилась.