Второй год новой эры

Женщины и подростки, напротив, никакого оружия при себе не имели, а тащили на своих плечах увязанные сыромятными ремнями тюки из шкур, в которых находилось все имущество кочующего клана Горностая. Устраивая стоянку, женщины и подростки также же больше всех хлопотали по хозяйству, в то время как мужчины священнодействовали

Почему нас не убили? Возможно, сначала вождя по имени Тим привлекли мои нож, кинжал и огниво, которые оказались весьма полезны в кочевой жизни. Спасло нас то, что, по их поверьям, если бы они убили нас как чужаков, то и все наши вещи требовалось положить к нам в могилу, чтобы они не принесли никому несчастья.

И вообще, такие колдовские предметы, как дающее огонь огниво, можно было заполучить, только дав за них владельцу хорошую цену на обмен. За огниво вождь Тим, например, предлагал мне три каменных ножа и свою дочь в придачу. Дикарка по имени Тэя была хороша какой-то особой варварской красотой, но я не поддался бы, если бы мне даже предложили всех женщин и девиц этого клана одновременно. Ведь дикарок было много (относительно), а огниво одно.

К тому же моя матушка, как оказалось, еще в ночь нашего побега сильно простудилась и теперь не переставая кашляла, с каждым днем теряя все больше сил. И даже знахарка этого клана, дававшая моей матери пить разные настои и окуривавшая ее ароматическим дымом, не могла ничего поделать. Когда у матери иссякло молоко, моего маленького братца Филиппа взяла на довольствие женщина вождя, которую я называл мадам Ока.

Но, несмотря на то, что с каждым днем становилось все теплее и теплее, моя мать таяла буквально на глазах, как восковая свечка.

К тому же одежда моя от жизни в лесу изрядно истрепалась, и теперь я походил на нищего оборванца, а не на честного дворянина. Туфли мои давно развалились, а вместе с ними приказали долго жить и чулки; кюлоты пока держались, но превратились в замызганные тряпки, и так же сильно истрепалась бумазейная рубаха, теперь более всего походившая на тряпку для мытья полов.

Единственной вещью, более-менее сохранившей свою целостность, был кафтан, да и то потому, что из-за наступления теплых дней я надевал его все реже и реже. Но и он уже изрядно замызгался и истрепался на обшлагах. Вождь Тим частенько бросал на мой кафтан задумчивые взгляды, но даже у дикаря хватало понимания, что у нас с ним настолько разные комплекции, что, попробовав его надеть, он только окончательно испортит еще достаточно хорошую вещь.