Второй год новой эры

Месье Петрович дал мне задание подготовить его к жизни в племени Огня, рассказать о том быте и обычаях среди которых ему предстоит жить. Что ж, надо сказать, парень слушал меня открыв рот; казалось, казалось, каждое мое слово прочно запечатлевается в его мозгу. Иногда он, правда, выдавал комментарии, типа: «О, мадам Люси, вы всерьез верите, что первобытных людей можно обучить грамоте и счету?» «Неандертальцы? Э-э, да ведь это не совсем даже люди, неужели они живут рядом с вами бок о бок, и на равных правах?»

Надо сказать, что благодаря отповеди Петровича (после происшествия с Жебровской, когда она поцарапала его) юноша стал весьма острожен и в высказываниях, и в поведении.

И только со мной он мог позволить себе напрямую спрашивать о том, что его волнует, не опасаясь, что его обличат в каких-то грехах. Я видела, что он проникся ко мне глубочайшим доверием, и под конец плавания воспринимал меня как старшую сестру. Да я и вправду чувствовала себя таковой. Я просвещала, наставляла, вразумляла своего глупенького и диковатого братца, и чувствовала себя в этой роли прекрасно. Между прочим, и Виктор тоже поведал мне немало интересного о своем времени. Период Великой Французской Буржуазной Революции! Тема, даже в двадцать первом веке все еще занимающая умы моих современников и соплеменников. Свобода, Равенство, Боатство и гильотина без устали отрубающая головы пылкие Дантон, Робеспьер и Марат и тут же рядом мерзавец Баррас и такой же мерзавец Фуше. И вот теперь у меня есть уникальная возможность вживую пообщаться с одним из свидетелей тех событий… Ребята с факультета истории дорого бы дали за такую возможность, но их здесь нет, а я есть.

Остальных же членов нашего экипажа Виктор несколько дичился. К Петровичу и его жене Ляле он, правда, относился с уважением, всегда кланяясь при виде их – с трудом удалось отучить его от этой привычки.

«Я что тебе, вельможа какой? – ворчал русский вождь. – Тут у нас все равны, и тебе следует научиться выказывать уважение без подобострастия…».

Однако общаться с ними он не стремился. Что ж, это можно было объяснить еще и тем, что парень еще как следует не знал русского языка… Я по себе знала, что, стоит начать учить этот язык – и ты непроизвольно становишься ближе к этим людям, начинаешь лучше их понимать в плане духовных устремлений (как метко заметил один из моих преподавателей в университете: «Язык неизбежно несет с собой часть менталитета народа»).