Второй год новой эры

Я вижу, как ей приходится нелегко, и потому не перестаю восхищаться моей матерью… Как бы мне хотелось быть похожей на нее! К сожалению, я вынуждена признать, что у меня совершенно другой душевный склад. Какие-то черты я, конечно, могу воспитать в себе, но все же мне всегда будет недоставать ее жесткости и решительности… Она кажется мне абсолютно бесстрашной, словно она сделана из железа. Я никогда не замечала в ней каких-то метаний; она будто заранее знает, что ей сделать или сказать… Но в то же время она добра и справедлива.

Под твердой броней у нее сокрыто нежное и сострадательное сердце. Она умеет подбодрить и утешить, и руки ее теплы и ласковы… О матушка! Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя и выразить всю свою любовь к тебе? Этот гадкий Эмрис отвратительно ведет себя и говорит чудовищные вещи, но я, я никогда не умыслю дурного против тебя!

Я одобряю, тысячу раз одобряю твое решение. Ведь и тебе, и мне ясно, что произошедшее – как раз и есть тот Божий промысел, о котором говорил отец Бонифаций.

Мы все проявили стойкость духа – и Господь явил Свою благодать, послав нам этих странных людей, что предложили присоединиться к их народу. Увидев их впервые, я сразу поняла, что с ними нас ждет хорошее будущее. Светлые лица князя Сергия ап Петра и его жены, их уверенные манеры говорили о том, что им можно довериться. Их темнокожий эскорт выглядел достаточно сурово, но у меня было некое наитие, что суровость эта показная, а на самом деле они такие же добрые, как мы. Вообще с тех пор, как я просто постояла рядом с князем и княгиней, я пребываю в уверенности, что сбылась Господня воля – и отныне наша жизнь станет совершенно другой.

К сожалению, брат мой отчаянно боится перемен и этот страх может заставить его сделать страшные вещи. Он цепляется за свои честолюбивые мечты, что однажды он станет нашим лордом. Он же так долго лелеял эту мысль… Уж не знаю, удастся ли кому-нибудь вразумить его так, чтобы при этом не прибить насмерть.

Ведь я все равно люблю его, поскольку он мой брат, и мне не хотелось бы, чтобы он пострадал из-за своей неуместной гордыни… Но что я могу здесь поделать? И мне остается только молиться за то, чтобы он не погубил свою бессмертную душу.

До того, как наш берег посетили эти чужаки, я много предавалась размышлениям о своем будущем. И чем больше я об этом думала, тем большая тоска начинала меня одолевать.