Второй год новой эры

Мой сын состоит в прямом родстве с королями Корнуолла, и если он умрет, не оставив потомства, это будет невосполнимая утрата для всего нашего народа…

«М-да, – подумал Сергей Петрович, – требуется и на елку влезть, и не оцарапаться. Впрочем, прежде чем что-то говорить или обещать, желательно сначала взглянуть на предполагаемого преступника, все преступление которого состоит в одних намерениях, правда, довольно мерзких. Интересно, сколько ему лет? Судя по тому, что его мамочка выглядит весьма молодо, этому молодцу не может быть больше двадцати лет.

К тому же, если бы он был совершеннолетним, то уже самостоятельно управлял бы кланом, отодвинув мать в сторону…»

На прямой вопрос о возрасте преступника отец Бонифаций ответил, что юному обормоту совсем недавно исполнилось шестнадцать лет.

Петрович подумал, что это самый тот возраст, когда гормоны шибают в неокрепшую голову, и молодые чудики (особенно из числа так называемой «золотой молодежи») под их воздействием начинают творить различные безумства.

Влюбляются в неподходящие объекты, а потом от несчастной любви бросаются в пропасть без парашюта, травятся йадом, убиваются апстену, топятся в реке или лучше в болоте, вешаются или в качестве разнообразия убивают свой предмет любви по принципу «так не доставайся же ты никому». А тут еще такие события с провалом в другой мир, что и у взрослого мужчины может поехать крыша. Так что еще надо посмотреть и подумать – может, и в самом деле стоит быть немного помягче к бедному юноше.

– Я выражаю вам свое глубочайшее сочувствие, – сказал Сергей Петрович, склонив голову в сторону Гвендаллион, – мне очень жаль, что в вашей семье случилось такое несчастье.

Могу вас заверить, что мой суд будет справедливым и объективным. Но сначала я должен увидеть предполагаемого преступника, и только потом выносить хотя бы предварительное заключение об этом деле. Ведь наша цель – не просто наказать оступившегося человека (тем более что он еще полностью не отвечает за свои поступки), а способствовать его исправлению и возвращению к людям в качестве полезного члена общества.

Гвендаллион только мило покраснела и кивнула, а отец Бонифаций произнес с оттенком уважения:

– Вы говорите как хороший христианин, господин Сергий ап Петр.

– А я и есть христианин, – ответил Сергей Петрович, продемонстрировав всем посеребренный крестик, извлеченный из-за ворота куртки. – Просто Бог должен быть в душе и сердце, а не у всех на виду. Иначе поступают только фарисеи.