Второй год новой эры

Мало того, что ты забыло о контрацепции, так ты еще теперь и умиляешься многоженству, находя это правильным и обоснованным? Если ты поддашься уговорам и вступишь в гарем, я перестану тебя уважать…

Так, насмешливо, говорила одна часть моей сущности другой. А та, другая часть, вдруг, неожиданно для меня самой, отвечала: «Замолчи наконец. Мои соратницы остались в другом мире, вместе со всем этим глупым феминизмом, который оказался пшиком и не сослужил мне никакой доброй службы, а даже наоборот.

Это он вводил меня в заблуждение, создавая иллюзию, что я свободна. Но стоило измениться обстоятельствам – и все это потерпело крах! Я поняла, что все обстоит совсем не так, как меня учили. Феминизм – это просто религия. Но она, как оказалось, не универсальна. А вот убеждения этих русских работают! Они приносят пользу и меняют действительность в лучшую сторону. Так что замолчи навсегда, и больше меня не беспокой. Я буду принимать решения, не оглядываясь на тебя. »

Мое второе «Я» саркастически хмыкнуло, однако умолкло, отчего я сразу почувствовала себя свободней.

Тем временем весть о том, что русские девушки решили рожать, облетела поселок. И вскоре я услышала в коридоре тяжелый топот мужских ног. Затем раздался взволнованный стук. Мадам Марина, которая в это время, огородив кушетку ширмой, проверяла раскрытие шейки у Ляли, кивнула мне – и я подошла к двери. Открыв ее, я обнаружила, что там стоят оба русских вождя – мужья рожениц.

Наверное, я не смогла сдержать улыбки – настолько были взволнованы будущие отцы. Месье Андре был бледен, он то и дело потирал подбородок, а месье Петрович, наоборот, раскраснелся от переживаний; и оба они ничем не отличались от других молодых папаш, стоящих в приемной роддома в трепетном ожидании появления на свет своего потомства.

– Как? Что? Все в порядке? Что-нибудь нужно? – сумбурно, наперебой спрашивали они, пытаясь заглянуть в кабинет.

Но я не пускала их внутрь – так распорядилась мадам Марина.

Я отвечала, что все идет хорошо, что волноваться не следует. Но разве убедишь молодых папаш не волноваться в то время, когда у них рождается первенец?

– Ээ… Мадам Люси… – обратился ко мне месье Андре, нервно барабаня пальцами по стене. – Пожалуйста, будьте внимательны к моей супруге…

– И к моей, – вмешался месье Петрович, в глазах у которого было заметно плохо скрываемое беспокойство.