Второй год новой эры

Правда, если учесть, что средняя продолжительность женской жизни в соседних с нами кланах составляет около двадцати пяти лет, то понятно, почему местные девицы так торопятся жить, вступать в брак и рожать детей. Я для них уже бабушка пенсионного возраста, а Люся вообще настолько древняя старуха, что невозможно даже себе представить. Вообще, Марина Витальевна, при соблюдении всех правил гигиены даже без антибиотиков и современных лекарств гарантирует в пленении Огня от пятидесяти до шестидесяти лет средней продолжительности жизни.

Конечно, это несколько меньше восьмидесяти лет, принятых за основу в Европе двадцать первого века, но в разы больше, чем в местных первобытных условиях. И только от нас зависит, сумеем мы удержать высокую цивилизационную планку или наше общество скатится в дикость, и наши потомки будут проживать свою короткую жизнь в грязи, голоде и холоде.

Ну да ладно, что за глупости лезут в мою голову, пока рука машет мачете, укладывая один ряд срезанных у самого корня стеблей на другой.

Вот она устает, и я передаю мачете вместе со специальной кожаной рукавицей высокой хмурой «волчице» по имени Айнур. Та на мгновение мне улыбается, что выглядит как оскал, берет мачете и продолжает мою работу, выкашивая прошлогодние стебли крапивы. Ее короткие медные кудри растрепались, на щеках играет румянец, но я знаю, что на ее теле множество шрамов, но еще больше этих шрамов у нее в душе. В прошлой жизни, в клане Волков, ее избивал муж, который был каким-то подхалимом при вожде, а после того как мы разгромили тот клан и взяли к себе женщин и детей, она столкнулась с таким явлением как Марина Жебровская, будь эта садистка проклята навеки. Теперь, насколько я понимаю, Айнур тоже присматривается к Валере, пытаясь понять, насколько хороший из него получится муж. Я думаю, она уже поняла то, что у этого человека может быть много разных недостатков, но он никогда не будет ее бить.

Вот Айнур доводит себя до изнеможения и передает мачете Маре. Всю ту неделю я присматривалась к моим возможным собрачницам, в том числе и тем, которые, подобно мне, были женами Валере только в перспективе, и видела, что Айнур всегда себя так истязает, как будто хочет умереть он усталости.

На мгновение мне становится ее жалко. Она такая здоровая, красивая, сильная – и уже столько перенесла в своей жизни. Я прикасаюсь к ее большой исцарапанной руке с обломанными ногтями и говорю:

– Все будет хорошо, Айнур. Все будет хорошо.