Второй шанс 2. Вольноопределяющийся

Да что там было артиллерии той?! Смех один – с десяток дульнозарядных бронзовых пушчонок. А вот одаренных у них было очень много. Всячески нам мешали и угрожали. Благо подпоручик Супрунов правильный прицел взял и накрыл одним снарядом всю эту братию. Много жизней русских людей он тем самым спас! Я потом на него представление написал к ордену Святого Михаила-Воина. По подвигу и награда. Чуть позже, когда в горной теснине турок скопилось побольше мы дали залп в самую гущу наступающих, а за ним еще, еще и еще. А османы так и прут, будто страха в их сердцах нет, пуль пехотинцев и наших снарядов совершенно не боятся! Это мы потом узнали, что перед боем их опиумом накачали по самые брови.

Моя батарея стреляет и стреляет! Ниже по склону пехота из винтовок лупит! Дым смрад, короче, Ад и Израиль! В какой-то момент стволы орудий перегреваться начали. Наконец раскалились едва ли не докрасна. Боеприпаса имеется в достатке, а стрелять нет никакой возможности – стволы расширились от нагрева, снаряд не летит куда нужно, водой охлаждать опасно, может ствол разорвать! Однако и у врага нервы оказались не железные, через полтора часа после начала атаки откатились на свои позиции. Так вот, обожаемая хозяюшка, когда дым рассеялся, такого количества трупов я не видел более ни разу, а кампаний мне довелось пройти немало. Горы мертвецов по всему ущелью, речка разлилась запруженная телами. Вода в ней вся красная от человеческой крови.

– Неужто такое бывает?! – сжав пальцы рук от волнения в кулачки, испуганно воскликнула Василиса Егоровна.

– Честью офицера клянусь! – гордо выпятил богатырскую грудь отставной майор. – В тот день турка атаковать так и не решилась. На следующее утро к нам подошло подкрепление, и враг вынужден был отступить. А потом погнали наши супостата по всему фронту до Эривани, Тифлиса и дальше за пределы Армении и Грузии. Лично мне сам царь грузинский Давид Третий Глонти повесил на шею золотую цепь кавалера ордена Горного Орла. После освобождения от турецкого ига кавказских единоверцев, нашу батарею перебросили под Нарву…

Рассказать о своих подвигах в Третьей Северной Войне майору помешал приезд мальчишки-посыльного на коняге.

– Госпожа барыня! Госпожа Барыня! – едва увидев вышедшую на крыльцо Третьякову, заорал во всю свою луженую глотку пацан. – Там это… вашего Андрея заарестовали полицейские и в тюрьму посадили!

– Как арестовали?! – всплеснула руками Егоровна.

– Побил он каких-то охвицеров и кучера ихнево едва не до смерти.