Второй в спорте, третий в любви? (СИ)

Вот только осознала, что вчерашний букет был не от Семакина, а от тренера, отчего на душе стало необычайно радостно.

Столь приятные события были в самый раз, потому что ПМС накрыло безжалостно. Мало того, что тело болело абсолютно все, хотелось к тому же просто лечь и умереть.

Вечером так и сделала — завернулась в плед, притянула к себе Бенедикта и смотрела телевизор. Родители уехали на несколько дней проведать друзей, потому никто не мешал мне жалеть себя. Ровно до звонка в дверь.

Ну как до звонака. До непрекращающейся трели.

От того, что какой-то гаденыш, судя по всему, шаловливый пацан, поспоривший с ребятами, не переставая давил на звонок, игнорировать посетителя было невозможно. Я даже не посмотрела в глазок, а молниеносно открыла замок и рванула на себя дверь, набрав в легкие воздуха, чтоб высказать все, что я думаю о мелких шкетах. Но слова застряли в горле, а воздух так и скопился в грудной клетке, поскольку на посетителя я смотрела разинув рот, периодически открывая его как тупая золотая рыбка.

— Привет, Задира! Впустишь? — лицо тренера озарила улыбка, а меня раздирали противоречивые чувства: бросится ему на шею и расцеловать, поскольку я, оказывается, успела соскучиться, или же выцарапать ему глаза за то, что звонил в дверь так настойчивою За то, что палит всю кантору, придя ко мне. За то, что несколько дней не писал. В общем, список за расцарапывание лица был внушительным, но я взяла себя в руки и затолкала Никиту в квартиру, попутно шипя на него, словно разъярённая кошка:

— Ты с ума сошел? Как ты вообще посм…

На полуслове меня прервал голодный и страстный поцелуй.

От такого напора, я даже не сразу дала отпор, вовлекшись в своеобразное приветствие. Опомнилась, когда Никита уже сжимал мою попу и целовал шею.

— Нет… остановись, пожалуйста…. Никита, нет…, — скорее бормотала, чем требовала.

Мгновенье, и тренер стащил с меня футболку. Я залипала ему звонкую пощечину.

— Я же сказала: «нет»!

Схватила улетевшую футболку и ушла к себе в комнату злая, неудовлетворенная, с больным животом.

Ошарашенный вид любовника позволил мысленно позлорадствовать, но не более того. Прекрасно понимаю, что только лишь потому, что Никита не ожидал от меня подобного, я смогла ударить его.

— Слава, ты чего? — непонимание и растерянность большими буквами читалось на мужском лице.

— Я же сказала, что не хочу! Просила остановиться! А ты, мыло того, что приперся ко мне домой, так еще и сходу лезешь в трусы.