— когда он это произнес, я остолбенела. Оу. — Вечером она плакала, когда я расспрашивал ее о твоем перечеркнутом, она сказала, что он крал одежду сестер и раздавал в бордели.
— Что за бред. — зашипела я, не выдержав. — Именно Анаис украла у меня платья и фоткалась в них, чтобы я больше их не надела! После этого я лично пожертвовала... — я замолчала на секунду, но потом продолжила. — Решила пожертвовать одежду в бордели. Для бедных это слишком дорогие наряды. Я боялась, что девушку в них могут ограбить.
Но что касается девушек в борделях, им положено красиво одеваться, так что все в порядке. Кто ж знал, что так выйдет.
Прикрыв глаза, я ощутила после дикого стресса, приятное удовлетворение, словно теплая морская волна, омывающая сердце. Получи, дрянь. Я даже не надеялась, что все так быстро сработает, но могу представить, насколько эта новость взорвала аристократию.
Вероятно, Анаис билась в истерике.
— Моя сестра сильно плакала? — поинтересовалась я, открыв глаза. Кронпринц смотрел на меня, и, похоже, читал все, что я думаю, с моего лица.
— Мне так жаль, что все так вышло. Я должна ее успокоить и извиниться.
— Как ты думаешь? Моя помолвка с ней под вопросом."
"Я не выдержала его взгляда и посмотрела за окно. Вот бы сдержать улыбку.
— Тогда ее жизнь в опасности. Ведь она любит вас больше... — я осеклась, внезапно кое-что вспомнив. Вообще-то, жизнь Анаис реально в опасности. Я не знаю, как воспринял и как понял мой приказ Кай. Я была в стрессе и была уверена, что меня сегодня убьют и будут пытать.
Поэтому не помню формулировку насчет убийства Анаис.
Не умрет ли она сегодня в самом деле?
— Ваше Высочество, мне нужно связаться с моим перечеркнутым. Кое-что сообщить очень сро... — я повернула голову в его сторону но осеклась, увидев, как он оказался внезапно возле меня.
Когда его ладонь ударила в стену рядом с моей головой, я вздрогнула. Его взгляд сейчас был темным, как бездна, в глубине которой пылало что-то дикое. Первобытное.
Причину его я поняла, когда он скользнул ниже, посмотрев на губы, а затем кронпринц наклонился и жестко впился в них поцелуем. Болезненным, подчиняющим и агрессивным.
Его обжигающее дыхание, как и язык, скользнули в мой рот без лишних прелюдий.
Затем второй рукой он прижал меня, и толкнул на подоконник, вклинившись между моих разведенных ног.
Это было как шторм. Цунами, налетевшее на меня, и погребающее под собой все, чем я цеплялась за эту реальность.
