Тишину комнаты разорвал его утробный рык.
Ян стремительно развернулся, опрокидывая Стасю на спину. Подминая ее под себя. Вдавливая в матрас весом своего разгоряченного тела. Распиная под собой. О-о-о! Она всегда млела, ощущая его власть над собой! И теперь лишь тихо застонала, ощутив каменный стояк мужа, упирающийся ей в бедро прямо сквозь ткань его боксеров. Ян тем временем склонился к ее лицу.
— Стася, ты с ума меня сводишь! — выплюнул яростно. — Я не смогу… не выдержу! Это… это пытка! Бл*дь, я хочу тебя, до умопомрачения!
— Так возьми, — подначивала она его, выгибая спину.
— Я вся твоя!
Ян запыхтел, мучительно скривившись:
— Да, моя! Только моя!
В одно касание он разодрал на ней ночную сорочку и торопливо избавил от кружевных трусиков. А потом… Господи, что он творил с ней своим ртом! Языком. Губами и пальцами. Заставлял Стасю срывать голос от удовольствия и умолять о большем, мечась на скомканных простынях. При этом, прикасаться к себе ниже пояса Ян не разрешал. Даже боксеры не снял.
Страдал. Мучался. Скрежетал зубами от возбуждения, но зачем-то терпел.
Словно зверь, сорвавшийся с цепи, он пировал на ее теле. И всякий раз доводя Стасю до пика, под ее оглушающие вопли бессвязно бормотал:
— Скажи, что любишь меня… не отдам… никому не отдам… пообещай, что никогда не оставишь… что всегда будешь рядом… что не забудешь!
Ощущая себя полностью объятой пламенем, Стася вторила своему безумцу:
— Люблю… Не оставлю… Не забуду-у-у-у-у!
Она закричала, испытав самый яркий оргазм из сегодняшних и оторопело уставилась на мужа, не совсем понимая, что он делает.
Продолжая ласкать ее языком, Ян наконец-то снял трусы. Но… лишь для того, чтобы полностью окутать ими свой член. Несколько характерных движений ладонью вверх-вниз, и он содрогнулся всем телом, с ревом изливаясь в свое же белье.
— Ян? — озадаченно пискнула Стася, но муж проигнорировал ее.
Скрылся в ванной, оставляя девушку наедине со своими вопросами.
Его возвращения она так и не дождалась — отключилась, вымотанная их недавним секс-марафоном.
Но даже сквозь сон ощутила, как ее укрыли одеялом и заключили в крепкие жаркие объятия.
Прижавшись губами к виску Стаси, Ян тихо-тихо шепнул:
— Прости! Прости меня!
Глава 20"
"Ян ушел на работу рано утром, когда Стася еще спала. Лишь записка на постели подтверждала тот факт, что он действительно вернулся домой:
«На вечер ничего не планируй. Я освобожусь пораньше и отвезу тебя на ужин в лучший ресторан нашего города.
