Сверившись с часами, она потеряла всякую надежду, добраться сегодня до своего временного пристанища. Туда, где ее с нетерпением ждала дочь и Ульяна Семеновна.
С последней Стася созвонилась, когда лишилась последней надежды вызвать такси. Извинилась и подробно обрисовала ситуацию. И в ответ услышала:
— Не беспокойся, Стасенька! С нами ничего дурного не случится. Мы в безопасности. В тепле. Сейчас помоемся с Настюшей и завалимся спать.
— Бога ради, простите что на вас всю заботу о дочери спихнула! — сокрушалась Стася.
— Мне очень неловко, но… так уж вышло.
— Перестань, дуреха! — рассмеялась Ульяна Семеновна. — Отдыхай!
Поблагодарив ее, она завершила вызов. Почти в ту же секунду Сергей Алексеевич прокомментировал:
— Правильное решение, дочка. Располагайся в любой из комнат.
— Спасибо, — улыбнулась ему Стася. Затем перевела взгляд на Галину Петровну. — Ну, что? Еще чайку?
Чаепитие и душевные беседы продолжились. Ровно до того момента, как мобильный телефон ожил в ее кармане. Звонила Ульяна Семеновна.
И еще до того, как ответить на звонок, Стася почувствовала что-то неладное.
Догадки подтвердились, когда женщина произнесла:
— Ох, милая… не знаю даже, как быть!
— Что случилось?
— Настюша уже полчаса белугой рыдает, — призналась женщина взволнованным голосом. — Никак успокоить ее не могу. По квартире бегает, прибирается. Вещи и игрушки складывает. Зубы через каждые пять минут чистит. И все время плачет. Переживает. Боится, что больше тебя не увидит. Вбила себе в голову, что ты ее… бросила.
Оставила со мной навсегда.
— Господи! — стремительно выскочив из-за стола, и расплескав при этом чай по столешнице, Стася обеспокоенно заметалась по кухне. Сердце сжалось в груди до размеров крохотной горошины при одной лишь мысли о том, что ее малышка страдает. Нуждается в ней. Горло сдавил болезненный спазм.
Сбросив вызов, Стася перезвонила Ульяне Семеновне по видеосвязи.
— Настюша? — окликнула дочь, свернувшуюся калачиком на ковре у дивана.
— Мама? — вскинулась она, до жути зареванными глазами глядя в камеру.
Ее губы дрожали. Голосок срывался от напряжения, когда она выпалила:
— Мамочка, прости! Я больше никогда не буду лазить по шкафам! Я буду хорошей и… и послушной! Я буду чистить зубы. Буду убирать игрушки. Только в-е-р-н-и-и-и-и-с-ь! Не… не бросай меня, мамочка! Забери меня!
Стася до боли прикусила щеку изнутри. Сражаясь за дыхание, она шепнула:
— Тише, мое солнышко!
— Мама…
— Не плачь. Не нужно.
