Второй шанс. Его дочь

Поэтому… сохранять было уже нечего. Только резать без анестезии.

Шок от услышанного все ещё звенит в ушах. Мужское признание настолько поражает, что я просто отказываюсь верить. Как можно было ему изменять? Как? Вообще не укладывается в голове. Его жена кажется ненормальной.

– Очевидно, что она тебе дорога. Мне жаль, что у вас не вышло.

– А мне нет. Если бы не было ее в моей жизни, то я бы так и барахтался в суррогате радости. Принимал за счастье то, что на самом деле было фикцией. После тяжёлого развода мой взгляд на многие вещи поменялся кардинально.

Я стал ценить то, о чем раньше даже не задумывался. То, что раньше воспринималось чем-то обыденным, привычным, в порядке вещей.

Невесомое прикосновение я почувствовала не сразу. Адам ненавязчиво ведёт костяшкой пальца, обрисовывая овал моего лица, а я, настолько поглощена наваждением, что утопаю в непонятных мне эмоциях. На душе очень горько, темно, и просвета нет. Обида кроет до сумасшествия. Я для него была никем, а той, в ком он растворился – позволил сломать свою душу.

Это очевидно, он все ещё страдает, ему все ещё больно.

– Нет, Юль. Ты неправа.

Резко дёргаюсь, осторожно отстраняясь от мужской руки. Слишком болезненное прикосновение. Этот разговор проходится лезвием по сердцу.

– О чем ты? – небрежно переспрашиваю, отодвигаясь от мужчины. Нужно Анечку собирать и уезжать. Срочно. Рядом с Адамом небо рушится, эмоции не поддаются контролю, бурю нужно успокоить, потому что…

– Больше не тянет, не ноет. Я переболел.

Я перешагнул, пережил, – голос спокойный, а лицо серьёзное, без тени веселья, без привычных шуточек и ленивой улыбки. – Не нужно думать, что в моей душе для неё осталось место. Ее там больше нет.

Мне не должно быть дела до его души. Мы разные. И то, что меня сейчас как магнитом тянет к нему… это просто эмоции. А завтра настанет новый день, и придет абсолютное понимание, что нет нам места даже в мыслях друг друга. Но его взгляд… вот почему в нем столько… столько…

– Юль, – прячет прядь волос мне за ухо, а наши лица совсем близко, – я тебе сказать хотел…

– Мне Анечку собирать пора, – отворачиваюсь.

Разговор дался мне неприлично тяжело, и я решаю за лучшее просто его оставить, а недоговоренность со временем растворится в воздухе. Так лучше будет.

– Да, конечно, – голос Адама теряет остроту и наполненность. – Я помогу.

Чувствуя внутри пожирающую пустоту, твёрдым шагом направляюсь в гостиную. И замираю, едва вхожу в комнату.

Аня спит.