Почему? По какой причине?
Эта формулировка оказалась понятной. У потолка каркнуло:
— Изъят для исследований.
— Каких?
— Для ответа не хватает терминов.
— Он стал лучше говорить, — произнёс Литвин, обернувшись к Макнил. — Строит предложения правильно.
— Только информации не даёт, — мрачно заметила она.
— Не будь к нему строгой. Это всего лишь машина.
Они замолчали, обмениваясь тревожными взглядами. Голос раздался снова:
— Бино тегари должны говорить. Больше слов — лучше возможность для понимания. Взаимный интерес: задать вопросы, ответить на вопросы.
— Тут ты прав, железяка, — согласился Литвин. — Скажи, что означает бино тегари?
— Чужие разумные.
— Не так плохо, как можно было ожидать… У термина бино фаата тоже есть значение? Какое?
— Разумные существа Третьей Фазы.
— Третья Фаза — это планета? Небесное тело?
— Нет. Стадия развития цивилизации.
«Разговорился, — подумал Литвин. — Ну, спросим теперь о более важном предмете».
— Человек, который изъят… Исследования могут быть для него опасны?
— Вопрос непонятен.
— Исследования могут нанести ему вред? Нарушить функционирование организма?
— Для ответа не хватает терминов.
Литвин переключился на другое:
— Цель появления бино фаата в Солнечной системе? Что вам нужно, парни?
— Для ответа не хватает терминов.
Он задал ещё несколько вопросов, потом прекратил диалог. По утверждению компьютера, терминов катастрофически не хватало. Особенно тогда, когда Литвин пытался выяснить нечто важное.
— Эта консервная банка морочит нас, — пробормотала Эби.
Литвин кивнул, устроился рядом и начал рассказывать ей, как в восемьдесят третьем в первый раз садился на Венеру. Транспортные корабли и маломощные фрегаты для этого не годились; снабжение научных станций ОКС и смену персонала осуществляли крейсера. Однако и крейсер не рисковал нырнуть в бурлящую атмосферу без разведки. Проблема состояла в том, что облачные массы не поддавались глубокому зондированию, и между слоями облаков корабль мог угодить в циклон или нисходящее течение, а дальше всё определялось удачей: или о скалы разобьёт, или утопит в лаве, или швырнёт в океан, откуда в принципе можно выбраться.
Поэтому крейсер спускал наблюдателей в малых машинах, и были они лучшими из лучших, но наполовину смертниками, если приближались по неосторожности к зонам турбулентности. Однако добровольцев хватало; лишь вернувшегося с Венеры пилота считали доведённым до кондиции. Литвину повезло — он вернулся.
