Штаб он своим присутствием не баловал, исчезая то на день, то на неделю — видимо, носился туда-сюда с секретными поручениями. В десанте таких не любили, подозревая в них стукачей, и потому улыбка Ольсена была весьма холодной.
Банч плеснул себе виски из автомата-раздатчика.
— Слышал новости, Стиг?
— Какие ещё? — Ольсен покосился на ти-ви, где стадо «Быков» в алом ломилось сквозь строй золотых «Гладиаторов». — Про этот матч века, что ли? Да ссал я на них с высокой колокольни! Мать их по… и через колено… и в нижний контур по самые… и до пупа![22]
— Разве это новость? — Банч неторопливо вытащил покетпьют[23] и ткнул ногтем мизинца в крохотную клавишу.
С тихим шелестом развернулся плёночный экран, побежали заставки информационных сайтов, потом выплыли название «КосмоШпигель» в затейливой рамочке и чёткие строки текста, серебряные буквы на фоне космической тьмы. — Вот новость! Гости у нас, Стиг. Если доберутся до Земли, работы будет по самые брови. Ну, сам почитаешь? Или включить трансляцию?
Ольсен оглянулся, увидел, что за ними столпилось человек двадцать, и кивнул головой:
— Включи-ка звук, приятель.
Видишь, ребятам тоже интересно.
Он отхлебнул из стакана и начал слушать. Новости в самом деле были поразительные.
Глава 6
Пространство между орбитами Юпитера и Марса
«Клетка, проклятая клетка», — думал Литвин, в десятый раз ощупывая перекрывавшую проход мембрану. Она слегка уступала нажатию ладоней, а если навалиться изо всей силы, то удавалось сделать шаг-другой, после чего швыряло назад, как камень из пращи.
Материал походил на синтален, который применялся в музеях, зоопарках и вообще повсюду, где требовалась прозрачная, упругая и непроницаемая преграда. Но пробиться сквозь синталеновую плёнку, не повредив её, было нельзя, а эта мембрана людей пропускала — Литвин запомнил, как стражи с Рихардом прошли через неё. Стражи прошли, а он не мог… Выходит, был у этих троллей ключик! Взять бы в оборот кого-нибудь из них и основательно пощупать… Лучше даже не охранника, а эльфа, клювастого ублюдка… Этот, похоже, из начальников — значит, неограниченно разумный…
Он с тоской огляделся и начал бродить среди сбегавшихся стен.
Один! Не прошло и двух суток, а Рихард уже в лучшем мире, и Эби неведомо где… Вспоминая о них, он ощущал душевную муку и горькое недоумение. Как-то не так представлялась встреча с братьями по разуму, тем более столь похожими на людей.
