Пол с мягким серым покрытием, множество столов, и ничего похожего на украшения — ни статуй, ни картин, ни цветка в вазе, да и ваз никаких нет, все монотонно, функционально и повторяется, как ячейка кристалла… Впрочем, зал мог являться резервным объектом, поджидавшим спящий экипаж, ту его часть, которой пока не требовалось ни пищи, ни питья. Возможно, имелись тут другие коридоры, залы и отсеки, более оживлённые, запрятанные в корабельных недрах. Как-никак, а корабль был не плоской, а пространственной структурой с сотнями палуб и ярусов, площадь которых была не меньше чем у земного мегаполиса.
Тысяч пять квадратных километров, прикинул Литвин, ощутив лёгкое головокружение.
Он оглянулся на своих спутников. Красавица Йо, дававшая пояснения, была к нему ближе, почти что рядом, и он ощущал её запах, сильный пряный аромат женского тела. Охранник и Йегг стояли поодаль; широколицый страж возвышался над щуплым переводчиком, словно крепостная башня. Его кираса и браслеты тускло поблёскивали, но никакого оружия в руках и на поясе не замечалось.
Здоровый лось, подумал Литвин, примериваясь, куда при случае ударить. В нервные узлы на шее и затылке? Или сонные артерии пережать? Насчёт узлов он не был уверен, они могли располагаться совсем не там, где у землян, а вот артериям, снабжавшим кровью мозг, деваться некуда. Артерии в шее, с обеих сторон под челюстью, как у нормального человека. Шея, правда, бычья, лом о такую согнёшь…
«Выберу момент, проверю, — решил Литвин.
— Ручка Йо чудо как приятна, а вот каким на ощупь будет этот тролль?» Охранник весил килограммов на двадцать больше Литвина, но в схватке вес и мышцы принципиального значения не имели. Главное, как боец обучен, а Литвин не сомневался, что его самого обучили отлично.
Он вытянул руку, стукнул по прозрачной переборке и произнёс:
— Пустота! Где люди, моя фея?
— Тхо отдыхают. Фаата в контакте с Кораблём. Не стоит им мешать.
— Фаата?
— Полностью разумные. Такие, как Айве.
— Мешать я им не хочу, а вот посмотреть бы не отказался.
Это возможно?
Ничего не ответив, Йо быстро двинулась вперёд. Поспешая за ней, Литвин считал шаги: через каждые двести двадцать коридор перегораживала прозрачная мембрана. Лишь слабые световые блики позволяли её заметить; они, все четверо, миновали преграду, словно пустое место. Справа от них тянулся бесконечный зал со столиками, слева и внизу просвечивали сквозь стену контуры каких-то сложных механизмов.
