— Что за узел? Где он расположен?
«Там, где череп сопрягается с позвонками шеи», — сообщил Корабль и умолк.
Уязвимая точка, сообразил Литвин, пытаясь вспомнить, прикрыто ли это место доспехом. Но так или иначе было понятно, что стражам в полной сбруе он не конкурент. Отчётливо вспоминалось, как он налетел на олка при посадке в капсулу — будто бы в камень уткнулся. Бей, не бей, а все без пользы… Против лома нет приёма.
Крохотный экипаж стал плавно тормозить, затем остановился, и на повисшей в воздухе транспортной схеме вспыхнул огонёк.
Верхние трюмы, решил Литвин, уже немного разбиравшийся в топологии Корабля. Эти полости лежали над трубой конвертера и двумя огромными шахтами, в которых, как ему казалось, были смонтированы энергетические установки. Под этой машинерией тоже тянулись километровой длины ангары — нижние трюмы, симметричные с верхними. Само собой, понятия низа и верха являлись условностью; судя по гравитационным лифтам, тут управляли тяготением локально, в каждой точке внутреннего пространства.
«Полость с разбитым кораблём — за выходной мембраной», — сообщил бесплотный голос, и Литвин, покинув капсулу, окунулся в беспросветный мрак.
«Надеюсь, здесь нет охранников, — мелькнула мысль, а вдогонку за ней другая: — Как бы олки с речного бережка не подняли тревогу… Ты можешь их успокоить?»
«Можно стереть воспоминания о случившемся».
Литвин замер на половине шага.
«Вот оно что! Ты манипулируешь человеческим сознанием? Памятью?»
«В допустимых пределах.
Это не полностью разумные фаата, а олки, низшие из тхо. Всего лишь олки».
«Ты программируешь их разум?»
«Нет, этим занимаются фаата. — И после паузы: — Возможна лишь небольшая корректировка, незаметная для симбионтов».
«Что ж, действуй, — с этими словами Литвин зашагал в темноту, потом снова остановился. — Дай свет! Я ничего не вижу».
Вверху разлилось неяркое зарево, осветившее ангар. В его гигантском чреве «Жаворонок» выглядел точно небольшая блестящая пуля в цилиндрической консервной банке.
Он лежал на днище, без посадочных опор, и это было признаком беды; ощущение усиливали вдавленные пластины обоих бортов, разбитые орудийные башни, чёрные оспины на серебристой броне и протянувшаяся меж ними сетка трещин. Удар летевших с космической скоростью ледяных частиц пришёлся наискось в верхнюю часть корпуса и смел локаторы, антенны дальней связи, лазерные батареи и стабилизатор.
