Онлайн-библиотека книг
Против полка враг кидал на прорыв дивизию. Только проволока и пулеметы спасли нас от разгрома. Два раза приходилось частным образом договариваться с противником о перемирии, чтобы враг убрал от наших позиций свои трупы. Очень уж смердело. Настолько, что я опасался эпидемии. Мы даже им помогли в этом деле своими силами. Но я бы хотел, чтобы вы поставили перед командованием вопрос о том, что двух пулеметов на полтора километра фронта это мало. Я гарантирую, что если у меня будет по пулемету на каждую половину километра фронта, то никто мою оборону не прорвет.
– Применяли против вас какие-либо снаряды кроме шрапнели? – задал вопрос Вахрумка.
– Слава ушедшим богам, пока нет, – был ответ. – Только шрапнель.
В дивизионном лазарете в глубине хвойного бора старый врач в прожженном кострами халате настаивал на немедленной смене дивизии и отправке ее в тыл на санобработку, а то у него уже два случая сыпного тифа. Если дивизию не сменить, то тиф ее выкосит и без вражеской артиллерии.
Показал он нам полевую вошебойку – прожарку, которую сделали санитары его из старой бочки.
– Конечно, краска на ткани выжигается, и мундиры теряют свой вид, но видели бы вы сплошные «кольчуги» на груди и животе солдат из белесых платяных вшей… Здоровье важнее внешнего вида. А баня у нас примитивная – вон в той большой палатке. Только что обмыться слегка теплой водой. Мыла простого и того не хватает. Жгу лес на щелок.
Я отловил Данко и потребовал, чтобы он сфотографировал «волшебную» вошебойку и полевую баню.
Солдаты поначалу, увидев фотографа, старались позировать с бравым видом, но потом привыкли к нему и вели себя как обычно. На что Данко радовался как ребенок, утверждая, что так фотоснимки выглядят «как живые».
Уезжали обратно мы в удрученном настроении.
Ночевки в сырых палатках холодной осенью, хоть и в лучших условиях, чем в блиндажах у солдат, не остались без последствий. Домой все трое ехали, путаясь в соплях.
