Вы признаны опасными

Ты думаешь, директор по доброте душевной за мной своего человечка послал? Нет, он пытался предупредить тех, из коттеджа: мол, шпионят за вами, ребятки. А те, не разобравшись, попытались меня убрать. Да так, чтобы все списали на несчастный случай.

– Выходит, все убийства – чтобы дурная слава о Сосновой Поляне пошла?

– Верно. Чтобы народишко отвадить, Вань. Иначе больно много вони могло подняться, когда люди застройку бы увидели.

Гнатюк приоткрыл окно, закурил и нервно выпустил дым. От проносившихся мимо фур уазик покачивало, как на волнах.

– Не может такого быть, Василь Сергеич! – сказал он наконец, не глядя на Ерохина. – Что хочешь со мной делай – не поверю. Что директор-ворюга решил собственный пансионат разорить и сбагрить залетным бизнесменам – соглашусь. Что руки он собирается на этом нагреть – ни секунды не сомневаюсь. Что служба безопасности у бизнесмена из бывших урок набрана – легко допущу. Но чтобы они за-ради этого бизнеса весь последний год туристов истребляли? И все только для того, чтобы людишки возмущаться не начали? Да мы для них – тьфу! плесень! – Гнатюк поднял руку и растер что-то невидимое в пальцах.

Он приоткрыл дверь и сплюнул на траву, туда же метко бросил окурок. Окурок зашипел и погас.

– Прости уж, Василь Сергеич, да только ерунда это все, – подытожил Гнатюк. – Не там ты роешь.

Вернувшись в отдел, Ерохин отдал необходимые распоряжения, доложился начальству и закрылся в своем кабинете.

Но пораскинуть мозгами толком не дали: в дверь постучали, и в комнату вкатился жизнерадостный эксперт Угличин, помахивая пачкой снимков.

– Я ведь по твою душу, Василий, – обрадовал он. – Значитца, смотри сюда: видишь следы протекторов?

– Вижу, – хмуро согласился Ерохин, рассматривая фотографию.

– А ты чего какой невеселый? Зря, зря. Глянь-ка внимательнее: видишь, вот тут машина поворачивала?

– Угу.

– Колеса видишь?

– Следы колес, – уточнил дотошный Ерохин.

– Само собой!

– Вижу. И что? Мы с тобой вчера это уже рассматривали.

– Верно. Но вот что мы не рассмотрели, так это вот такусенькую линию…"

"Эксперт сунул под нос Ерохину другой снимок и провел по нему карандашом.

Василь Сергеевич нахмурился. Никакой линии он не видел, хоть тресни.

– Что мы здесь наблюдаем? – учительским тоном осведомился Угличин.