Вы все жжете! Часть 2

— У него же должны были быть артефакты распознавания ядов?

— У настоящего — да. А у этого — только иллюзии артефактов.

— Но непременно встал бы вопрос, куда делись настоящие артефакты.

— Возможно, и вставал, только…

Он развел руками, как бы говоря: «Только кто о таком будет писать в общедоступных источниках». Ох, Ваше Высочество, плохо вы учили историю своих предков. Наверное, я посмотрела очень выразительно, потому что Шарль удивился:

— Что такое, Николь?

— Неужели ты вообще ничего не знаешь о той истории? Ты же должен был хоть что-то читать?

— С чего вдруг мне интересоваться историей Лиденингов? — усмехнулся он.

Действительно, с чего? Может, с того, что носит их фамилию? Мог бы с уважением относиться к чужой памяти. Тут мне пришло в голову, что если уж Лиденинг по крови, то есть я, ничего не знает, то требовать чего-то с самозванца просто смешно.

— И что теперь? — спросила я, решив не указывать на пробелы в чужом образовании. — Что нам делать с этим скелетом?

— Почему вдруг нам? Тебе.

— Ты тоже лицо заинтересованное — не удержалась я. — Так что нам. В некотором роде это даже твой долг. А я так, рядом, для помощи и поддержки.

Я сурово посмотрела и даже руку положила на плечо Шарля дружеским подбадривающим жестом, совсем как давеча поступил Антуан с Бернаром. Шарль нагнул голову к моей руке, внимательно ее осмотрел, потом перевел взгляд на меня. Появилось желание сбежать, но я его храбро преодолела.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет? Твое нахальство. Нахальство и уверенность, что пока я буду разгребать твои проблемы, ты будешь вовсю радоваться жизни в компании Матье или Альвендуа.

— Они такие же твои проблемы, как и мои, — запротестовала я. — Твои даже больше.

— То есть проблемы у нас общие, а развлечения у каждого свои?

Я неуверенно кивнула, не догадываясь, куда он клонит.

— Я с этим категорически не согласен, — заявил он и неожиданно меня поцеловал.

По-настоящему поцеловал. Так, как дозволено только жениху, если он не Антуан, конечно. Но почему-то сопротивляться совсем не хотелось, а мысли о женихе, Антуане и другой ерунде становились все более и более неопределенными, пока не пропали окончательно.

Аргументы пожертвовать собой на благо Шамбора оказались столь впечатляющими, что спроси Шарль, согласна ли я за него выйти, ответила бы не задумываясь. Но он не спросил.