Вы все жжете! Часть 2

Никогда бы не подумала, что когда-нибудь соглашусь с Вивианой, но в отношении Буле она совершенно права. И вообще, Буле — на редкость противная фамилия. Вот повезет его невесте, наверняка столь же противной инорите, как и ее жених.

— А она какая? — не удержалась я.

Похоже, мне удалось удивить Шарля — он так и замер с ложкой, поднесенной ко рту. Впрочем, там все равно почти ничего не было. Возможно, он просто решил, что такая малость погоды в его желудке не сделает?

— С чего ты вдруг о ней спрашиваешь?

— Стало интересно, как она тебя выдерживает.

— Понятно, значит, уже не выдержала, — не смогла не съехидничать я. — Еще бы, с таким характером.

Если даже это было и так, Шарль ничуть не расстроился от моего недипломатичного заявления, напротив — расплылся в улыбке и ответил:

— Увы мне, увы. Не у всех неприятный характер искупается возможностями, потенциально приобретаемыми в браке. А то бы, леди, вы тоже остались бы без жениха.

— Антуан хотел на мне жениться и тогда, когда я не была еще де Кибо, — возразила я.

— Значит, его привлекает что-то другое. Альвендуа не из тех, кто женится по любви.

— И что же, по-твоему, у меня есть? — фыркнула я насмешливо. — О любви речь и не идет — мы помолвлены с детства. И потому, что моя тетя и мама Антуана — близкие подруги. Это уж потом появилась возможность прибрать к рукам состояние де Кибо.

Физиономию Шарль скорчил такую, словно был уверен, что я де Кибо по крови, а значит, могла претендовать на состояние, и не будучи введенной в род.

Не на это ли рассчитывала семья Антуана? Если тетя Элоиза знала, кто мой настоящий отец, могла проговориться подруге, поделиться пикантной тайной моего происхождения. И та решила, что возможность захапать состояние де Кибо сторицей окупит поднявшийся в результате такой попытки скандал? Призрачная возможность — уверена, корона бы решила, что бесхозное имущество ей нужнее, и семье Антуана ничего бы не перепало. Разве что самая малость, никак не окупающая репутационные потери.

Размышляла я над этим весь ужин и остаток вечера, который я также провела у окна.

Но наблюдения казались теперь не столь привлекательными — вечерело, проносившиеся внизу картины становились все невнятнее, пока окончательно не покрылись непроницаемым пологом ночи. Изредка вспыхивающие огоньки не искупали общей унылости вида. Так что я посидела, позевала и легла спать.

Утро мы встретили в Дюфлуи — когда я проснулась, дирижабль ощутимо замедлял ход, вплывая в пределы города.