— Дурак, — поморщился президент банка «М». — Я могу быть свободным? — холодно спросил он Нефедова.
Тот, отвернувшись, кивнул, стараясь не смотреть в глаза Колчину.
Президент банка, собрав какие-то документы, вышел из комнаты решительным шагом.
— Он депутат Государственной Думы, — пожал плечами Нефедов. — Формально он прав. Мы не имеем права его задерживать.
— Но он главное лицо, организатор! — взорвался Колчин. — Через него идут все связи к московскому правительству.
— Кончаем дискуссию, — твердо прервал его Нефедов, — будем действовать только по закону.
Миронов встал, попытался улыбнуться, но улыбка получилась какая-то жалкая.
— Я арестован? — спросил он.
— Да, — строго ответил Колчин, — вы арестованы, генерал Миронов. А кто вы такой? — обратился он к третьему из хозяев этой комнаты.
Тот показал свое удостоверение.
— Из МВД, — кивнул Нефедов, — я так и думал. Замена Юркову. Он человек министра. Арестуйте его.
Когда обоих арестованных увели, Колчин спросил:
— А где тот самый незнакомец, который приехал сюда на трех машинах с такой охраной?
— Разве его не нашли? — удивился Нефедов.
— Не знаю, — растерялся Колчин.
Но неизвестного так и не нашли.
ГЛАВА 25
Они сидели друг против друга в старом вагоне, стоявшем в тупике Курского вокзала. Фогельсон тихим голосом рассказывал обо всем.
— С самого начала я подозревал Миронова. Он слишком суетился, слишком подставлялся. Эта глупая скандальная история в Минске прогремела на весь мир, а ему все до лампочки. В общем, сорвалось.
А жаль. Могла бы хорошая «революция» получиться. — Он сказал «эволюция».
— У тех тоже сорвалось, — заметил Дронго.
— Не скажи, — возразил Фогельсон. — Президента банка они арестовать не смогут и мэра города тоже. Так что те сумели частично сохранить свои ряды. А у нас сорвалось.
— Что думаешь делать? — После пережитого они были на «ты».
— Придумаю что-нибудь, — улыбнулся Марк Абрамович, — я ведь в группе «Рай» был аналитиком, все разрабатывал. Командир наш Лукахин больше стрелял, чем думал.
А меня командиром было делать нельзя. Сам понимаешь — пятая графа.
За окном зажегся свет.
— Ребят твоих я отпустил, сказал, что это ты добился их освобождения, — продолжал Фогельсон, — так что деньги с Давида получи. Они твои, честно заработанные. А с Арчилом помирись — чего тебе еще в Москве врагов наживать? К себе когда вернешься?
— Прямо сегодня. Надоело здесь у вас. Политика, мафия, разведка. У нас хоть и война идет, но поспокойнее.
— Верно.
