— Что вы собираетесь делать? — закричал Русаков.
— Просто поговорить с вами. Кстати, кто эта женщина? Вы нас не представили друг другу.
— Наша работница, — отрывисто произнес Русаков. — Татьяна Николаевна.
— Очень приятно, — наклонил голову Дронго.
— Мне тоже, — чуть улыбнулась женщина. Судя по всему, ее даже забавляла эта ситуация. Она совсем не боялась, и это все больше нравилось Дронго.
— Вы всегда обедаете только со своими работницами? — спросил он, сознавая, что вопрос звучит несколько двусмысленно.
Но сейчас ему важно было расставить некоторые акценты.
— Не всегда, — отвернулся Русаков.
Женщина молчала.
— Зачем вы послали за нами наблюдение?
— Я не посылал.
— Лжете. Сначала послали одного, кстати, он оказался хорошим спортсменом. А потом послали в гостиницу сразу двоих. Догадываюсь, что, когда не вернулся ваш человек, вы просто обзвонили все центральные гостиницы, спрашивая по паспорту Манучара.
Манучар впереди пробормотал какое-то грузинское ругательство.
— А потом, — невозмутимо продолжал Дронго, — вы послали еще двух головорезов допросить меня.
Но, так как паспорт был не мой, они попали в номер Манучара. Кстати, вы знаете, как это больно, когда вас душат ремнем? Вы никогда не пробовали?
— Это не я их посылал, — мрачно заявил Русаков.
— Может быть, — согласился Дронго, — но тогда вы скажите, кто их посылал, и мы будем считать инцидент исчерпанным.
— Что вы собираетесь со мной делать? — спросил испуганный коммерческий директор, не заботясь даже о судьбе своей спутницы.
— Вы читаете газеты? — спросил Дронго. — Наверняка читаете даже «Коммерсант». Тогда вы должны знать, сколько банкиров гибнет на улицах Москвы. Это сейчас самая рискованная профессия. Так что вы должны знать, что входите в группу риска наравне с пожарными и гомосексуалистами.
— Перестаньте паясничать! — сорвался почти на крик Русаков. — При чем тут я? Что вы от меня хотите?
— Прежде всего сообщения о вашей бывшей секретарше Ларисе Коноваловой. — Он обратил внимание, что при упоминании этого имени чуть дернулась голова впереди сидящей женщины.
«А у нее красивые, очень своеобразные уши», — подумал Дронго.
— Не знаю никакой Коноваловой, — заявил уже потерявший голову от страха Русаков.
— Вы не знаете собственной секретарши? Она ведь работала у вас целых полгода, прежде чем бесследно исчезла.
— Может, я ее не помню, — пробормотал Русаков.
Женщина повернулась к нему.
— Как ты можешь! — укоризненно произнесла она.
