— Кого убили?
Только теперь Колчин вспомнил, что полковник Лукахин — профессионал. Узнав о гибели своих бывших товарищей, он не стал сразу горячиться, нервничать, перевел беседу на другую тему и, лишь успокоившись, спросил наконец.
— Полковников Бахтамова и Иванченко.
— Так… — Лукахин сел напротив, глядя Колчину в глаза. — Как это произошло?
— Бахтамова застрелили в Москве у его дома, Иванченко убили в Минске. В обоих случаях действовали профессионалы, по одному и тому же почерку. Выстрел в сердце, несколько выстрелов в стену и в тело, чтобы мы поверили в неопытность нападавших.
— Старый трюк, — кивнул Лукахин, — мы его практиковали еще двадцать лет назад. Кроме меня, с кем-нибудь говорили?
— С полковником Фогельсоном.
— Да? — очень удивился Лукахин и хитро прищурился. — Ну и что вам сказал Марк Абрамович?
— Угрожал, предлагал прекратить расследование.
— Прямо-таки угрожал? — не поверил Лукахин.
— Предупреждал, что искать не в моих интересах.
— Ах, даже так? — Лукахин тяжело задумался. — Знаешь, подполковник, у нас ведь работа была нелегкая, грязная, тяжелая.
Знаешь, почему группу «Рай» назвали?
— Слышал."
"— Вот именно. Мы в рай отправляли людей без задержки. Такая была у нас работа — своих ликвидировать. Больше я тебе про это ничего не скажу, но мы знали: один раз ошибемся, где-нибудь напортачим — и все. Следующий выстрел будет в твой затылок. Ошибаться нельзя было.
— Вы хотите сказать, что они где-то допустили ошибку? — понял Колчин.
— Ничего я не хочу сказать, — возразил Лукахин, — просто объясняю тебе.
Как тебя зовут?
— Федор.
— Так вот, Федор, мои ребята были специалистами очень высокого класса. Может, кто использовать их захотел. Фогельсон, я слышал, вернулся на прежнюю работу. Еще один офицер, кажется, тоже?
— Кто? — не выдержал Колчин.
— Не Бахтамов, не Иванченко. Остальные фамилии я просто не помню.
— Я могу их назвать.
— Не надо, — жестко отрезал Лукахин. — Сказал, не помню — значит, не помню. Об убитых поговорим: им я уже навредить не могу.
О живых говорить не буду. Пойми, это наше железное правило — иначе нельзя, можно подвести товарищей.
— Понимаю.
— Жалко ребят, — помолчав, произнес Лукахин. — Подожди минуту.
Он вышел в другую комнату и вскоре вернулся с большой бутылкой в руках. По мутной жидкости Колчин понял, что это самогон. Лукахин подвинул два чистых стакана.
— Армейская традиция. Помянуть надо погибших офицеров.
Он разлил в стаканы жидкость и, продолжая стоять, протянул стакан Колчину.
