Кроме того, в их ведомстве любопытство было предосудительным качеством характера, от таких избавлялись сразу, и офицер лишь кивнул головой, пропуская Колчина.
В своем кабинете он наконец разделся, стащил плащ, пиджак, галстук. Пистолет положил на стол. Достал кипятильник, чтобы заварить себе чай, когда в его кабинет постучали.
Он взял пистолет, переложил его в задний карман брюк.
— Войдите, — пригласил он.
Дверь открылась, и в кабинет вошел генерал Нефедов. Ничего не говоря, прошел к столу и уселся в кресло Колчина.
— Как дела? — наконец спросил генерал.
— Все в порядке.
— Твой водитель приехал, напугал тут всех. Прямо цирк-шапито.
— Не совсем цирк, но нечто похожее — это точно, — пробормотал Колчин, устало опускаясь на стул. — Я был в Подольске у Лукахина.
— Знаю, — Нефедов взял карандаш, рисуя круги на чистом листе бумаги, — дальше.
— Оказалось, что за мной следили. Две машины. По дороге я сошел, чтобы проверить. Номера автомобилей я запомнил.
— Лукахин что-нибудь сообщил?
— Он на пенсии, но рассказал много интересного.
Вы ведь знаете, что бывшие сотрудники отдела «С» обычно не любят предаваться воспоминаниям. Лукахин не исключение. Правда, некоторые вещи он мне разъяснил.
— Хорошо разъяснил? — саркастически поинтересовался Нефедов.
— Чтобы я понял нормально, он сказал все что нужно.
— Что думаешь делать дальше?"
"— Искать остальных членов группы «Рай». Кроме Фогельсона, кто-то еще вернулся на службу в ФСК. Нужно найти одного из троих.
— Понятно. В общем, ничего конкретного по делу Бахтамова нет.
Так прикажешь тебя понимать?
— Верно, — согласился Колчин, — но этот разговор мне очень помог понять психологию Бахтамова, да и всех остальных тоже.
— Пока ты занимаешься психологией, от меня требуют конкретных результатов, — проворчал Нефедов. — Напишешь подробный отчет о беседе. Ночевать здесь не нужно. Вот ключи от моего кабинета. Там есть комната отдыха, диван, уборная — в общем, все что нужно.
— Спасибо, товарищ генерал.
— Дверь закрой изнутри и никому не открывай.
В приемной будет дежурить наш сотрудник, но ты все равно не открывай.
Нефедов встал, бросил карандаш.
— Столько неприятностей из-за твоего убитого полковника! Кстати, Коробова в больнице охраняют — я распорядился. У него все в порядке, будет жить. А Генриха Густавовича мы попросим выехать в Минск. Пусть еще раз посмотрит труп Иванченко. Может, действительно что-нибудь найдем. С белорусскими товарищами я уже договорился.
