— Что случилось? — спросил ошеломленный Колчин.
— Твой друг Игорь Костюковский сегодня ночью застрелил прокурора республики и его секретаршу. Прямо на рабочем месте. Об этом говорят все каналы телевидения. И сам застрелился.
— Не может быть, — горько ответил Колчин.
Это было все, что он мог сказать. Рапорт директору ФСК, так и не законченный, полетел в корзину.
ГЛАВА 19"
"Раньше в Загорске была база спортсменов, известная на весь мир. После развала Советского Союза базу с трудом удалось сохранить, сдавая в аренду некоторые соседние участки и малозначительные помещения.
В одном из строений, где раньше размещалась какая-то контора по переработке, была оборудована «база» банка «М». Никто из непосвященных не мог даже представить себе, что в этом неказистом трехэтажном строении может разместиться столько помещений и людей. На несколько этажей здание уходило в землю своими подвалами, подземными хранилищами и невидимыми с улицы подземными этажами.
Дронго привезли в это здание, провели по многочисленным коридорам и затем втолкнули в какое-то грязное подземное помещение с единственной тусклой лампочкой над дверью.
Остро пахло мочой. По углам вообще ничего нельзя было рассмотреть. Слышались писк бегающих крыс, какие-то стоны. В углу что-то шевелилось. Дронго осторожно приблизился.
— Ну что, генацвале, — услышал он вдруг, — будут убирать за нами наше дерьмо?
Это был избитый Манучар, лежавший на земле весь в крови.
— Живой! — обрадовался Дронго. — Молодец, Манучар!
— Лучше бы я был мертвый.
Ох как избили, мать их! Все тело болит, — донеслось из угла.
— Это я виноват, Манучар, — Дронго подошел поближе, помог товарищу подняться, прислонил его к стене, — не учел некоторых обстоятельств.
— Думаешь, мне от этого станет легче? — вздохнул Манучар. — Понимаешь, оружия у меня не было. Пистолет свой тебе отдал. А голыми руками ничего сделать нельзя.
— Ничего, ничего. Успокойся. Кто это тебя так?
— Русаков, мать его. Они ворвались в комнату, наставили оружие, я поднял руки. Потом меня приковали наручниками к батарее, и Русаков принес железный прут.
Когда ударил по голове, я потерял сознание.
— Ты смотри, какой он храбрый! — рассвирепел Дронго. — Ничего, вернем долги с процентами.
— Да уж, вернем. Заставим его подбирать наше дерьмо, — проворчал Манучар.
Манучар молчал. Дронго сел рядом прямо в своем костюме из «Ботани».
— Испачкаешься ведь, — сказал Манучар наконец, — хоть подстелил бы под себя платок.
— Ничего, куплю новый костюм.
