– Бери в рот, и чтобы ближайшие десять минут я не слышал от тебя ни слова.
- Ещё одна цитата пропадает, - вздохнула я, но, увидев суровый взгляд темных глаз, направленный на меня, послушно взяла трубку в рот, а Афанасьев включил аппарат.
Я хотела, чтобы он свали обратно в свою комнату и н мозолил мне глаза, но он остался на кухне и, судя по всему, решил заварить бабушкин чай.
Я его убью, если он заварил его для себя!
Выждав несколько минут, он налил чай в кружку, добавил мёд и медленно помешивал."
"Иногда мы встречались взглядами, но почти сразу отводили их в стороны.
Тишину кухни, освещенной только блеклой подсветкой гарнитура, нарушил шум небулайзера.
Киня устроилась на диване у подушки, ожидая меня, а я болтала ногами, сидя на столешнице, ожидая, когда уже закончится лекарство.
Афанасьев всё это время помешивал чай.
Молча и напряженно.
Кстати, я раньше не замечала, что у него красивые руки. Кисти, бицепсы…
Или это из-за освещения так кажется?
Или я перегрелась из-за температуры?
В любом случае, пока что мне красиво.
Залипну на них.
Лекарство закончилось, аппарат странно «зачихал», и Афанасьев его выключил. Забрал у меня трубку и вместо неё дал кружку чая, в которой так долго размешивал мёд.
- Не пей больше горячий чай. Только хуже горлу делаешь, - сказал он поучительно.
Разобрал небулайзер и отвернулся, чтобы помыть его.
Чтобы не пялиться на его спину, я аккуратно сползла со столешницы, и подошла к окну.
На улице царила ночь. На часах уже четвертый час, всё-таки.
В свете фонарей были видны хлопья снега.
Большие и, знаю, пушистые.
Захотелось выйти на улицу и подставить им лицо, а ещё послушать тишину.
Когда идёт такой снег, кажется, что на улице какая-то особая тишина. Волшебная, что ли.
А ещё, скоро Новый год.
У нормальных людей.
У меня – полная неразбериха, бардак, кавардак, крах.
В общем, ничего хорошего. Ни сейчас. Ни в обозримом будущем.
Ещё и Афанасьев в трусах подкрадывается со спины. А я совсем не в настроении, чтобы прямо сейчас продолжить воплощать свой простой, но очень коварный план в жизнь.
- Температуру давай посмотрим, - он подошёл ко мне спереди и у моего лба завис пистолет-термометр. – Тридцать семь и шесть.
- Хватит меня жалеть. Несите настоящий и так же в лоб.
- Смотрю, настроение улучшилось? – хмыкнул он и встал рядом со мной плечом к плечу.
Несколько минут мы молча смотрели в окно на ночной город. На фонари вдоль дорог и яркие цветные вывески вдалеке.
- Красивый снег. Пушистый, мягкий.
