Оставайся здесь и чувствуй себя как дома.
Ада прикусила нижнюю губу и крепко о чем-то задумалась, глядя словно сквозь меня.
- Ладно, - произнесла она, наконец, решительно кивнув. – Я что-нибудь придумаю. Позвоню маме, - она вынула из кармана телефон, набрала номер и, приложив телефон к уху, ушла в сторону кухни. – Алло, мам, тут это…
Она начала говорить, а я, понял, что с облегчением выдохнул. Вернулся в прихожую. Для чего-то откатил чемодан Ады подальше от двери. Снял пальто и обувь, вернулся в кухню-гостиную, где Ада, грызя ноготь на большом пальце, слушала, что ей говорит мама.
Зашёл в комнату, чтобы переодеться и заодно поменять постельное для Ады.
- Мама разрешила остаться у подруги, - с этими словами Ада заглянула в комнату. – Ну, что, подруга, какие планы на вечер? Накрасить ногти, обсудить мальчиков?
Неконтролируемая улыбка коснулась моих губ.
- Напичкать тебя лекарствами и уложить спать в девять вечера."
"- Мда, - Ада разочаровано поджала губы. – Мамина подруга повеселее будет.
- Подожди секунду, - на тумбочке зазвонил мой телефон. Звонил Вася. – Да?
- Андрюха, тут это… Кондратьев пьяный в дым у офиса. Окна выбить пытается, - у них это, видимо, семейное. – Аду зовёт. И тебя… пидора, - со смешком добавил он. - Успокоить его своими силами или вызвать наряд?
Я перевел взгляд на Аду, которая отвлеклась на подошедшую к ней Киню, что-то ласково ей нашептывая.
Только этого дерьма в виде бухого отца ей сейчас не хватало.
- Я сам, - ответил я Васе.
– Не трогайте его.
- Ну, как знаешь, - не очень обрадовался моему ответу зам.
Я сбросил трубку и сжал в руке телефон. Снова посмотрел на Аду и попытался вернуть на лицо улыбку.
- Я отъеду на полчаса. По делам. Пока обустраивайся здесь.
- Ну-у, ладно.
У офиса я оказался довольно быстро.
Кондратьев безуспешно бил бронированное окно у входа битой, оставляя лишь легкую паутинку на стекле.
На втором этаже стоял Вася и махал мне ручкой как какой-то пятилетний пацан.
Показал пальцем на Кондратьева и покрутил этим же пальцем у виска.
В чем-то я был с ним согласен.
- Меня ищешь? – спросил я погромче, чтобы перебить истерию отца Аделины.
Кондратьев тут же повернулся на мой голос и, пьяно пошатываясь, подошёл ближе.
- Ты!... – выплюнул он через стиснутые зубы. Взгляд его казался пугающим. Будто он реально не в себе. Пальцы, в которых он держал биту, побелели от напряжения, от которого его буквально колбасило.
