Выбирай

Завтрак так и не осилила, чай тоже не идет. Кофе с недавних пор вообще вызывает отвращение, как и очень многие продукты, а в основном, их едкие запахи. Так мои любимые рыбные котлеты ушли в мусорку. Бармалей, чуя, что с любимой хозяйкой что-то не так, тише воды. Лежит в ногах и мурчит. Не склонная к ласкам животинка пытается успокоить. Однако меня посторонние звуки в пустой и немой квартире злят только сильнее. Можно было бы вместе с чувствами и слух отключить.

Не представляю, сколько времени проходит в такой прострации, со слезами на щеках, прежде чем в дверь раздается звонок.

Как мумия, плетусь открывать. Сердце щемит надежда, может, это Макс?! Я и не хочу, и боюсь, и желаю встречи с ним. Хочу, чтобы, как обычно, обнял меня, успокоил, объяснил, сказал какая я глупая, наговорил кучу непристойностей и забрал. Домой. К себе, к нам! Хочу услышать те заветные слова, о которых мечтала ночами. Услышать “я тебя люблю”, не брошенное вскользь, а сказанное прямо, в глаза. Если для него это не простая интрижка, если фото врут, почему не признается, почему не скажет прямо, что любит?!

Так бывает, когда слез в глазах не остается.

Внутри просыпается злость: на себя, на него. И пустота. Это страшно. Это край и предел. Полное истощение эмоционального запаса.

Сжимаю челюсти, приготовившись высказать все Гаевскому, уже нисколько не сомневаясь, что там он, но открываю дверь, а там совсем другой гость.

Ромка. В брюках и рубашке, что совсем не в его стиле и с букетом алых роз.

Таких ненавистных мне роз.

– Катя, привет, – робко улыбается бывший, переминаясь на пороге.

– Как ты узнал, что я дома? – сил на приветствие и любезности нет. Я бы сейчас с удовольствием на кого-нибудь наорала.

– Спросил у консьержа. Да и… – заминочка, и взгляд из-под ресниц, которые у него всегда были невероятно густые. Такие, что любая девушка позавидовала бы.

– Я в курсе, что вы с Гаевским расстались.

– Вон оно как, – усмехаюсь и машу головой. – Откуда?

– Видел вчера его в клубе в компании с… ну, в общем, неважно.

Просто знаю и все.

– Нет уж, договаривай.

– С помощницей твоей бывшей. Кристина, кажется, – глазки в пол, губ поджал. Словно стыдно. Только ни хрена. У этого чувство стыда атрофировано. Собственно, как и у Гаевского. Сука!

– Ясно, – выдавливаю с трудом сквозь пересохшее горло. – Вы быстро это делаете, мужчины.

– Что это? – непонимающе смотрит на меня бывший.

– Связи рвете. Крест на прошлом ставите.