Выбирай

 – Ты хочешь снова сказать, как любишь меня? – на губах фирменная наглая ухмылочка. И я не могу не закатить глаза в ответ.

– Хочу… но еще хочу сказать… – сбрасываю весь задор. – Прости меня, – удивительно, как легко мне даются эти слова и как правильно они звучат. – Я сама не понимала, что творю… – шепчу, покрывая поцелуями любимое лицо: скулы, нос, хмурый лоб, обхватив ладошками небритые щеки. – Я дура, Макс. Упрямая дура, – чувствую, что готова снова разреветься. К горлу подкатывает ком, и я прикусываю губу, упираясь лбом в его лоб и закрывая глаза, переводя дыхание, чтобы не выдать протяжный всхлип.

 – У меня с Ромкой ничего не было, я… – запинаюсь, собирая все силы, чтобы сказать, – не могла и не хотела… с ним. И… мне было очень плохо без тебя. Я просто идиотка, что повелась на их провокации. Я должна была поверить тебе, Макс. Выслушать, поговорить, а не обвинять… – морщусь, смущаясь под внимательным взглядом таких глубоких синих глаз.

Он слушает, не перебивает, только сильней прижимает к себе, как бы давая понять что здесь. Рядом.

– Я очень люблю тебя! – наклоняюсь и целую родные губы, впитывая его аромат, – уже давно… – шмыганье носом все-таки удержать не удается. – Я чуть все не разрушила…

– Прекращай, – резко перебивает, останавливая меня, Гаевский. Его голос звучит хрипло, низко. – Оба виноваты, детка. Оба наворотили дел. Но сейчас главное, что ты здесь.

Предлагаю забыть этот месяц, как страшный сон, Кати. Не нужен он нам в нашем будущем, – говорит, а у меня на душе теплеет. – Теперь я тебя точно никаким Ромкам не отдам. Только доверяй мне, хорошо, детка? – Я молча киваю, и Макс, улыбаясь, отводит за ушко прядь, упавшую на лицо. – Волосы стали длиннее, – запускает ладошку и собирает и правда отросшие локоны в кулак, – мне нравится. – На его губах легкая улыбка и довольная взгляд кота.  – Кати, давай поженимся, – говорит, констатирует. Не спрашивает. А у меня и нет сил и мыслей противиться, потому что понимаю, что без него уже не смогу. Он мое все. Моя жизнь. Мой мужчина.

– Давай, – обнимаю руками за шею Макса.

– И все? – удивленно отстраняется Гаевский.

– А что еще? – смотрю на него растерянно, не понимая, что еще нужно сказать. – Я люблю…

– Да я не про это, – все еще ошарашено смотрит Гай.