Выбирай

 – Я заставлю тебя поменять работу.

– Знаешь, возможно, скоро мне вообще будет не до работы… – немного нервно смеюсь в трубку в повисшей тишине.

– Что это значит? – кажется по голосу, Гай напрягся. – Мне стоит бояться?

– Так, Кати, не томи, что случилось?

– Ничего, просто я… – уже вдохнула побольше воздуха и готова выпалить “беременна”, когда неожиданно в трубке виснут короткие, раздражающие гудки.

Смотрю на экран – обрыв связи.

Набираю снова, но абонент недоступен.

– Нет!!! – вырывается из груди, – нет-нет!

От собственного крика, ворвавшегося в мой сон, подскакиваю на кровати в ворохе одеял.

Вцепляюсь пальцами в спутанные волосы и пытаюсь отдышаться. Сердце бешено колотится в груди, рискуя пробить грудную клетку и выскочить. А еще болит. Очень сильно ноет, словно сжато в тиски, а легкие с трудом перекачивают воздух, которого мне отчаянно не хватает.

Хватаюсь за горло, которое саднит. Мне словно перекрыли кислород, и я не могу вдохнуть полной грудью.

– Макс… – шепчу испуганно, когда провожу ладошкой по щеке и понимаю, что… плачу.

Слезы градом катятся из глаз. А изнутри разрывает от непонятной мне тревоги за Гая. Его лицо стоит перед глазами, и меня захлестывает странное и очень плохое предчувствие. Такое сильное, что накрывает паника и страх. Страшные и неконтролируемые.

Я кричала во сне. Громко, звук собственного голоса до сих пор в ушах стоит.

Выбираюсь из-под одеяла и хватаю с полки мобильный. Действуя на каких-то странных инстинктах, на негнущихся ногах бреду в ванную комнату.

Меня трясет. Словно температура зашкаливает, а руки холодные. И самой мне холодной и плохо. И страшно…

Мне нужен Гай. Будь он здесь – такого бы не случилось. Мне бы не снились такие ужасы. Он бы обнял меня и гладил по голове, пока эта истерика не прекратилась, шептал бы смешные глупости и целовал своими горячими, родными губами.

Зачем-то закрываю дверь в ванную в абсолютно пустом, надежно охраняемом доме и, сполоснув лицо ледяной водой, сажусь на холодный кафельный пол.

Трясущимися пальцами набираю номер любимого, который помню уже наизусть и жду. Секунда, две, три, и короткие гудки, словно абонент занят.

– Макс, ответь же… – прикрываю ладошкой рот и тихонько плачу, потому что ломает. Ужасно ломает, и я не могу понять, что это за паническая атака и почему в голове так навязчиво бьется мысль: услышать голос Макса.

Снова время и снова короткие гудки. И так раз за разом, пока мне не говорят, что “абонент недоступен”.