Но главное со Снежаной все в порядке.
— Денис, ты, что так поздно? — мать встречает в холле, вертя в руках сумку. — Я к стоматологу записалась, ты дома будешь?
— Нет, — целую ее в щеку и пытаюсь сбежать в свою комнату, но не так просто уйти от матери.
— А куда? — смотрит строго. — Отец скоро вернется.
— Меня на ужин пригласили, к Котих.
— Вот как… — щурится мать и начинает улыбаться. Ну что ты улыбаешься? Хочется спросить. Знает о моей любви к Снежане, вот и веселиться. — Эта та девочка в которую ты с первого курса влюблен?
— Ну, мам, — пытаюсь отмахнуться, но не тут то было.
— Так, надень ту белую рубашку новую, что я купила и костюм серый, да и цветы не забудь обязательно ей и матери, — начинает мать суетиться.
— Я помню про цветы, — соглашаюсь и все-таки сбегаю в свою комнату.
— Не клади локти на стол, — кричит в след мать, и я закатываю глаза. Срываю с себя одежду и бегу в душ, бреюсь, навожу марафет, как мартовский кот себя чищу. Затем достаю из шкафа джинсы и голубую рубашку, не в костюме же идти в самом деле.
Беру в руки серый джемпер и из ящика в столе ключи от другой тачки, попроще. Хочу слинять из дома, пока не вернулся отец, но врезаюсь в него уже на пороге. Разбежался так, что чуть не сбиваю его с ног.
— А ну тихо, стой! — ворчит отец, успевая схватить меня за шиворот. — Куда это ты так несешься? — смотрит сердито. Я выше его ростом и он держит меня, тянет вниз, но держит.
— Пап, я все объясню, но сейчас некогда, правда, — пытаюсь по-прежнему увильнуть, но не получается.
Отец сдвигает черные брови и отпускает рубашку.
— В кабинет, — говорит сердито и бросает на комод в прихожей свой портфель и плащ.
— Черт, — говорю чуть слышно и иду за ним, заправляя рубашку в джинсы.
— Рассказывай, — говорит отец в кабинете, и я выкладываю все, как есть. — Захар значит, снова."
"— Я сам разберусь с ним, — начинаю я, но отец отмахивается.
— Ты прав, Захар перегнул палку и она сломалась. Так поступать с девочкой нельзя. Я поговорю с его отцом.
— Не нужно, пап. Мы взрослые люди, это уже не детский сад, чтобы жаловаться родителям, — не соглашаюсь я.
— Тогда ремонт машины на твоей совести, — улыбается отец. — Ты хоть знаешь, во что тебе выльется ремонт Пежо?
— Представляю, — вздыхаю тяжело. — Но я сам.
— Сам значит… Хорошо. А сейчас куда?
— На ужин, к Котих. — По лицу отца тоже расползается улыбка, вот черт! Они с матерью сговорились, что ли обсуждать мою влюбленность.
— Ну, ну, — глумиться отец.
