Тот мелькает между машин далеко впереди, а потом пропадает из вида.
Не знаю, что я сделаю с Захаром, когда увижу его, наверное, просто убью, если получится. Пусть он и опытнее меня, натренирован, но я тоже не только танцами занимался, могу и ответить. Накручиваю круг за кругом вокруг одного района, даже открыл окно, пытаясь услышать звук мотоцикла, но конечно это нереально. Вдруг слышу рев и меня на полном ходу обгоняет Захар, уже без Снежаны. Этот псих где-то бросил девушку.
Разворачиваюсь, получая гневные сигналы в ответ и пересекая двойную сплошную.
Снова еду в обратном направлении, стараясь понять, откуда выехал Захар. Примечаю резкий поворот и съезд на грунтовку к гаражам. Ныряю туда, плюю на низкую посадку машины, слышу, как ударяется днище о кочки. Машине конец и мне тоже, но все меркнет перед тем, когда вижу ее, мою девочку. Стоит посреди дороги, одна нога в крови, платье и фартук порваны, лицо с размазанной на нем грязью. Выскакиваю из машины, хватаю ее за плечи и прижимаю к себе.
Снежана рыдает, уткнувшись мне в грудь. Я глажу по растрепанным золотистым волосам и успокаиваю ее, как могу.
— Тише, тише, моя хорошая, — прижимаю ее к себе крепче, ощущая, как глухо забилось сердце. Как давно я мечтал вот так, просто обнять, просто прижать к себе. Ведь люблю давно, сильно и настолько, что готов убить Захара, за то, что он сделал.
— Он, он… — рыдает Снежана, всхлипывая и прижимаясь ко мне всем телом. — Он меня чуть не убил!
— Знаю, не плач, успокойся, — прошу ее, поднимая заплаканное лицо от моей рубашки и смотрю на ее чуть полные губы, о которых мечтал каждой ночью.
Глаза полные слез, будто два изумруда сверкают, и я целую ее. Сначала мягко, потом все сильнее. Касаюсь ее губ, чувствуя, как она замирает, но плакать перестает. Неумело отвечает на поцелуй, а я с ума схожу. Мне так сладко, что невыносимо жарко. Чувствую, как слегка отталкивает меня, отстраняется, прервав самый чудесный поцелуй в моей жизни.
— Не нужно, Денис, отпусти меня, — тихо произносит Снежана и я отпускаю, почти ощущая, как отрываю от себя часть своего тела.
— Прости, — говорю ей, сам не чувствуя никакой вины, только ликование, что поцеловал ее. — Поехали, — мягко беру ее за руку, направляясь к машине. Снежана идет хромая, и я вспоминаю о крови на ноге.
— Ты поранилась? — рассматриваю ее тревожно и опускаюсь на корточки, пытаясь осмотреть колено. Несколько глубоких ссадин, поцарапанная кожа. — Садись в машину, там есть аптечка.
