Выбор дракона (СИ)

Надо было распустить все шнуровки, переодеться. Элен спохватилась, а во что? С нее сняли одежду там, в массажной. В темноте Элен на ощупь перебирала вещи из швейной мастерской, что притащила с утра. Нашла рубаху. Ёлки, а платье куда деть? Мебели никакой. Пришлось положить прям на пол, в угол.

На неё накатил голод. Вспомнила, что с утра толком не ела. Примерки, подготовка к встрече с лордом. А потом стеснялась кусок проглотить.

К счастью, корзинка с обедом стояла нетронутой.

Элен с жадностью ела пресную кашу, зачёрпывая её хлебом, отхлёбывала кислое вино и чувствовала, что засыпает.

В голове стоял образ лорда, мысли путались.

Наконец, она свалилась, провалилась в глубокий сон.

Однако, у судьбы на неё были другие планы…

В полусне Элен подскочила. В комнате кто-то был.

Это Марева. Старуха зажгла огарок свечи, присела на топчан. Элен, подтянув колени к подбородку, примостилась рядом:

– Когда мне дадут другую комнату? Я как бродячая собака сплю на тюфячке.

– А ты и есть бродячая псина. До тех пор, пока кто нибудь не заплатит за тебя.

Элен зарылась лицом в колени. Марева панибратски подтолкнула её плечом.

– Я пошутила. Заплатили уже. Завтра утром переберёшься на женскую половину, в отдельные покои. Ишь, как тебе повезло. Первый раз у меня такое.

– Марева, как быть? Я сегодня толком не знала как себя вести на приёме?

–Ничего. Научишься. Главное, упаси тебя небо, не перечить и рот не открывать, пока не спросили.

– Я видела Армисию в саду с лордом Алонсо. Ну, они там…Я не буду этого делать без любви.

Марева схватила Элен за волосы и неожиданно крепко вдавила её лицом в соломенный тюфяк. Зашипела горячо, назидательно:

– Будешь! Ещё как будешь. Ноги раздвигать, да языком ворочать обычная бабья работа!

Старуха отпустила Элен, миролюбиво похлопала её по спине:

– Не будешь, так выкинут тебя на улицу. Кому достанешься? Хорошо, если полукровку какому. А ну как баба богатая купит. Такого я и врагу не пожелаю.

Марева отошла, поправила фитилёк на свече. Элен обиженно надулась, сидела выпрямившись, следила глазами за грозной старухой.

– Бывало, убивали девку. На месте. Хочешь жить, слушайся. Не высовывайся. Язык крепко за зубами держи.

Элен вдруг стало так страшно, тоскливо. Она вспомнила из той жизни свой дом. Не заплакала, нет. Завыла! Да так горько, протяжно…

Марева озадаченно посмотрела на девушку. Ну что ж. И не такое видела.

– Ты, главное, учись хорошо.