Выбор короля эльфов

Первое время это были, как и сразу после пробуждения в степи, лишь нечеткие образы и несколько предложений, сказанных Тиадрой. Молодой король помнил: сквозь пелену непередаваемой боли княжна заставляла его выпить какой-то отвар. И дальше хаотичные вспышки сознания, как боль притупилась, а потом резко, видимо, на контрасте, такая… благодатная нега, разлившаяся по всему телу. Снова волны желания… и удовольствие. Запретное. Неприемлемое для них обоих. Но до чего же сладкое…

Анарион логически понимал, что им воспользовались вопреки его воле, и он должен быть в гневе, а то и в запредельной ярости.

Но его величество прислушивался к себе – и не был. Вероятно, Тиадра, видя жуткое состояние молодого короля, хотела просто облегчить его страдания. Но Анарион не мог принять такую жертву, даже если девушка и не была девственницей. Это тоже в его сознании не укладывалось: высокородная эльфийка, княжна, незамужняя, кто вообще осмелился к ней подступиться и не взять потом в жены?! А может, это она отказала? Его же предложение она не приняла. Но зачем тогда вообще пошла на это?! Добрачная связь – огромный грех и, если кто-то узнает, позор, от которого не отмыться. В случае с королем княжна понимала, что тот будет беречь ее репутацию, потому что сам оказался не лучше. Какой же он эталон для своих вассалов, если сам не смог сдержать низменные порывы? Но тот, первый…

В этот момент Анарион почувствовал ее – накатившую удушающую злость, ощутил, как напряженно распрямляются ладони. И эмоции были направлены отнюдь не на Тиадру.

Хотя девушку он, сколько ни пытался, тоже понять не мог. Складывалось впечатление, что ее и его мозги работают в совершенно разных логических плоскостях. «Потому что вы меня не любите», – она это сказала так просто и очевидно, но Анарион не понимал! Не мог уловить, что упускает, стараясь распутать клубок ее мотивов. Казалось, что в нем просто нет хвостика, за который потяни – и всё станет ясно. А есть только куча надрезанных кусков, каждый из которых дает лишь один фрагмент и тут же обрывается, не внеся и толики понимания.

В комнату деликатно постучали.

– Входи, я уже не сплю, – ответил его величество, поднимаясь.

– Птица прилетела, конверт с красной полосой, – сонно морщась, проговорил Тирон, он сам был в только что накинутом халате. – Вы требовали такие передавать сразу же.

Буквально за несколько дней Дункан обжился в своих новых апартаментах и уже многое перестал воспринимать с удивлением.