Ничего, что мокрые и горячие, зато — стерильные! Все всё поняли? Если нет, переспросите сейчас! Потом будет некогда!
— Рава Лейна, а что там в ране?
— Не знаю, Сарс. Может быть от стрелы что-то, или просто комок грязи…
— Если боитесь смотреть — зажмурьте глаза! Вам и не обязательно смотреть — главное — держать, что бы не дергался! Начали!
Мне самой чуть не стало плохо, когда лекарь вскрыл рану — звук был, как хлопок от шампанского. И гноем плеснуло от души… Я лила воду, не обращая внимания, что не вся попадет в подставленные тазы, одновременно старалась не наклонить подсвечник — не дай бог капнуть воском в рану! Надо было, дуре, с подсвечником другого человека поставить! В тот момент, когда рана была почти промыта, Сейд рванулся особенно крепко и затих… У меня сердце ушло в пятки — умер! Он побледнел на глазах, по губам разлилась синева…
— Ты! — я ткнула пальцем в одного из солдат — держи подсвечник и не шевелись! Пока он не двигается — я посмотрю, жив ли…
Потрогала пульс — бьется, посчитать не смогла — у самой сердце частило… Значит — просто потерял сознание.
Ну, ему же лучше…
Взяла прокипяченную серебряную ложку, ввела в рану гладкую ручку…
— Лекарь, края держи!
И увидела… Крошечный темный комочек, облепленный гноем…
— Лекарь, видишь?
— Вижу, рава. Держи, сейчас я…
Я чуть не потеряла сознание, когда увидела, как он запускает пальцы в рану и копается там, старясь подцепить… Оттягивала край ложкой, про себя, молилась:
— Господи, помоги… Помоги, господи…
Как известно, в падающем самолете атеистов не бывает…
— Вот!
На ладони лекаря, в маленькой лужице крови и гноя лежал кусочек металла, поблескивая острым краем.
— Держи ложку, лекарь…
Рану я промывала всей имеющейся водой, плеская серебряной миской от души…
Из комнаты Сейда я вышла мокрая и пропотевшая насквозь, отчетливо понимая — не зря хирурги свой хлеб едят, ой, не зря… Ноги подрагивали в коленях, ломило мышцы, как-будто я смену в цехе за станком отработала!
Там еще суетились служанки и солдаты, перенося Сейда на чистую кровать, там подтирали пол и выносили грязное окровавленное тряпье…
— Все, лацита тиргус, я сделала, что могла.
Дальше зависит не от меня. Но перевязку я сделаю утром сама… Вот, на память…
На ладони у меня лежал тот самый комочек металла. Похоже, стрела была старая, с трещиной и, когда вытаскивали — эта крошка осталась в ране. Если нет заражения крови — завтра утром придет в себя.
