Выбор варианта (СИ)

А ты без присмотра оставила все!

— Лацита тиргус, а почему вы не озаботились солдат для охраны поставить? Ладно я, чужачка, никогда в такие игры не играла. Но вы-то давно правите, и не такое видели… Моя ли это вина, что добралась она до банок?

— Делать-то что, скажи, раз умная такая! Я ведь поторопился, депешу цертиусу отправил, что побалую его в эту зиму лакомством невиданным. А теперь что, каждую девку обыскивать или как? Отбирали ведь на работу девок проверенных. Дайна не с улицы пришла, из покоев из наших. Уж сколько раз проверена-перепроверена…"

"Я злилась.

Даже сейчас, поняв, что на мне нет вины, никто не подумал извинится. Никто не подумал объяснить мне, зачем она в варенье яд добавляла. Меня-то саму отравить гораздо проще было — в чай вон в кабинете кинь ложку с ядом, да и делу конец. Или он меня совсем за дуру держит?

— Ну, чего отмалчиваешься, красавица?

— Лацита тиргус, а что вы услышать хотите? Я ведь — баба-дура, откуда мне знать, для чего она яд подсыпала, где брала, кто научил и что за это ей пообещал? Нам, дурам, при лацита тиргусах и рот открывать неприлично.

Ваши это проблемы — сами и решайте. А я и так не пропаду, без этого варенья. А для цертиуса — прикажите, сварю пяток банок. Сами рядом постоите, чтобы точно знать, что не подсыплю лишнего. Да и пойду я из вашего замка. Тяжко мне здесь.

— Неужто знаешь способ, как точно проверить, несут заразу или нет? На девках тряпья куча всегда, ну, обыщут, а ну, как пропустят?

— Я — баба-дура, откуда мне такое знать.

— Да не сердись ты, рава, не сердись… Давно уже у нас такого злобства не было.

Не дура ты, это всем понятно.

— А не дура, так расскажите, что и как случилось, кто Дайну научил?

— Почему думаешь, что не сама она?

— Потому, что самой ей проще было мне в чай сыпнуть отравы. Если бы она только из ревности делала это, то зачем ей ждать, пока консервы дойдут до цертиуса, пока оттуда разбираться приедут? Значит не меня хотели отравить, а вас подставить. Цертиус, может быть, и есть бы не стал такое, сперва бы слуги перетравились.

Но вот вас с тиргом Сейдом, однозначно, казнили бы. Так кому ваше место понадобилось?

— Иш ты, и впрямь…

Лацита тиргус морщился как от зубной боли, встал, невысокий, сухонький, походил по кабинету, постоял у узкого окошка — подергал себя за длинный, свисающий ус. Вернулся на место, сел и заговорил:

— Я ведь, рава, сам из обедневшего рода. Да… Знатный — дальше некуда, цертиусы в родне были, но — нищие. Но короне всегда служил верой и правдой.