Правда это не касалось паладинов. Они были магами. Не сказать, чтобы сильными, но это если сравнивать с Эмери. А вот если с Михаилом и Ля Фисто, то примерно на их уровне.
Встречу решили провести у меня в доме. В нём была большая столовая, в которой мы смогли все поместиться. Когда зашли священнослужители, они выглядели слегка возмущенными. Хотя, возможно, я утрирую. Но суть в том, что гостям не было предложено присесть, вернее, им некуда было садиться. Мы же сами сидели за столом, образуя полукруг.
Из рядов церковников послышались недовольства, но двое, мужчин стоявших впереди всей делегации, лишь один раз посмотрели на смутьянов, как шум прекратился.
Вперед вышел мужчина, который, как я понял, выполнял функции вестника. Он представил всех находящихся в комнате, запнувшись только на личностях Зеса и Ля Фисто. Но даже так меня, как и остальных за нашим столом, это навело на мысль, что церковники хорошо знают представителей нашего рода.
— Рады видеть в здравии членов рода Де Тьер! — вместо приветствия произнёс архиепископ.
— Мир этому дому!
— С миром принимаем, — ответил я, и тут же был перебит матерью.
— Не могу ответить тем же, — сказала она.
— Мы просим прощения за столь нежданный приезд, Леди Тьер! Я лично присылал письма в ваш замок, прося аудиенции у Вашего мужа. Но мне постоянно приходили ответы, что его и Вас нет на месте. А на вопрос, где Вы не отвечали.
— Значит, раз ответа вы не дождались, то решили, что его получать уже не нужно? — угрожающе привстав со стула, сказала Эмери.
— Леди Тьер, между вашим родом и церковью никогда не было ссор. Может нам не стоит их начинать?
«Дзинг» — пролетело воздушное лезвие над головами делегации.
— Слышь, шут рясовый, ты что, мне угрожаешь?
Было видно, что такое обращение архиепископу Кириллу не по нраву. Он поклонился в нашу сторону, и сказал.
— С вашего позволения в этом помещении останутся только я и кардинал Себастьян.
— Чем вызвано ваше решение? — спросил Михаил.
— Потому что вы обращаетесь с нами не так, как приличествует обращаться к людям нашего сана.
И мне не хочется, чтобы дальнейший разговор был пересказан в том контексте, который будет происходить дальше.
— О репутации своей печешься? — прошипела Эмери.
— Да, и, как Вы видите, вполне способен это сказать в глаза.
Эмери махнула рукой, и на её лице появилась улыбка. То, как этот человек разговаривал и как себя держал, вызывало уважение.
Когда все церковники, сопровождающие кардинала и архиепископа, вышли, Эмери спросила.
